b000000216

ПРИЛОЖЕШЕ 169 и выразительность своего стиха, на глубокую искренность своихъ чувствъ, на продуманность сюжетовъ. Поэзія Веневитинова не оказала большого вліянія ни на соврезѵіенниковъ, ни на потомковъ, хотя оеъ лично и надѣял- ся, какъ мы видимъ язъ стихотвореній, что его стихи не пройдутъ незамѣчеяными. Его поэзія должна была имѣть и- общественно-историческое значеніе: для общества безколезенъ поэтъ, „который наслаждается въ собственномъ своемъ мірѣ, котораго мысль внѣ себя ничего не ищетъ, и слѣдственно, уклоняется отъ цѣли всеобщаго усовершеиствовангя" , пишетъ о и т. (стр. 153 — изд. Патк.). Въ поэзіи Д. В. оставилъ самые большіе слѣды своей дѣятельности. Но если судить не только о дѣйствительномъ, но и о возможности, то, надобно признаться, что Веневити- новъ могъ бы стяжать себѣ обнльнѣйшіе лавры в'ь области литературной критики. Правда, и здѣсь все хаки нельзя со- гласиться съ размашистымъ и скоросаѣлымъ обобщеніемъ Ив. Иванова: „ Веневитииовъ оставилъ русской критикѣ по- четное и богатое наслѣдство" (Исторія русской критики, ч. I и II, стр.416). Кромѣ статей о Пушкиеѣ и Мерзляковѣ, Д. В. Веневи- тинову принадлежитъ замѣчательный планъ журнала, который онъ собирался издавать со своими друзьями, сочленами по раичевскому кружку. Общія сужденія о судьбѣ русской лите- ратуры и о желательномъ ея направленіи въ будущее время изложены Веневитиновымъ именно въ этомъ планѣ (стр. 24 — • 32 или 164- 169), содержаніе котораго мы приведемъ здѣсь. Исходною мыслію служитъ то положеніе, что страсть къ познанію и необходимое желаніе дѣйствовать влекутъ чело- вѣка къ „самопознанію". Науки и искусства суть развитіе этой начальной идеи. Исторія убѣждаетъ, что сія цѣль чело- вѣка есть цѣль всего человѣчества, а любомудріе ясно откры- ваетъ въ ней завонъ всей природы. Съ этой точки зрѣнія каж-