b000000214

553 За то, лишь только вступаетъ на родную землю, онъ сбрасываетъ иностранную одежду. Бѣда, если онъ въ родной дер евнѣ появится не въ національной одеждѣ; одни осмѣютъ, другіе отвернутся отъ него съ презрѣніемъ, такъ какъ у словака, болѣе чѣмъ у какого другаго народа, глубоко коренится отвращеніе ко всему иностранному. Поэтому на чуж- бинѣ онъ старается какъ можно долѣе проносить все, чѣмъ онъ запасся на родинѣ и обыкновенно для этого нроиитываетъ свою рубаху, а иногда и штаны жиромъ. Это даетъ ему возможность соблюдать экономію, такъ какъ пронитанную жиромъ одежду можно совсѣмъ не мыть, пока она само собой не свалится съ плечъ; къ тому -же этимъ онъ избавляетъ себя отъ отвратительныхъ насѣкомыхъ, неотъемлемыхъ спутниковъ всѣхъ бѣдняковъ. Входя въ богемскую или въ какую нибудь другую деревню, словакъ выкрикяваетъ «сігаіоѵаі» (обтягивать проволокой)! Онъ останавливается на нѣсколько часовъ или дней въ той или другой деревнѣ, чинитъ мѣстнымъ жителямъ сита, обтягиваетъ про- волокой старые горшки и искустно выдѣлываетъ цѣночки изъ проволоки. Голая земля нередъ -дверью дома — его мастерская; короткій, украшенный колокольчиками чубукъ съ глиняного коричневою трубкою — его вѣрный товарищъ, нѣсколько крейцеровъ въ день — его заработокъ. Куда- бы онъ нп зашелъ, особенно въ Богеміи, съ нимъ всѣ ла- сково раскланиваются, то тотъ, то другой зазываетъ его къ себѣ починить домашнюю утварь: его кроткій нравъ и честность всюду снискали ему любовь, а добросовѣстно вы- полненная работа заставляете предпочитать его всякому другому. Особенно много сло- ваковъ приходитъ въ эту страну въ праздникъ Рождества, когда даже въ самой тѣсной чешской хижинѣ ярко горитъ зажженная ёлка. Тогда они толпами ходятъ отъ одного дома къ другому и поютъ колядовыя пѣсни, за что нолучаютъ мелкія деньги. Когда словакъ заработаете 50 и много-много 100 гульденовъ, онъ немедленно возвращается въ свою суровую, гористую родину въ Карнатахъ; если этихъ денегъ окажется недо- статочно или у него случится неурожай, онъ во второй и въ третій разъ отправляется странствовать и оставляетъ дома жену и дѣтей, но никогда не берется за суму, какъ никогда не имѣетъ привычки брать иосохъ въ свои долгія путешествія. Словаки — славяне но преимуществу: они съ необыкновенною задушевностію и любовью относятся къ славянамъ вообще и ко всему славянскому. Притѣсненія и обиды, которыя они выносятъ и которыхъ еще болѣе перенесли въ прошломъ, все болѣе укрѣп- ляютъ ихъ въ мысли, что только самосознаніе славянское п взаимная помощь славян- скихъ народностей можете спасти ихъ отъ ностоянныхъ преслѣдованій и совершен- ной гибели. Словакъ твердо помните, что еще въ IX в. славянскія племена, соеди- нившись въ одно цѣлое, образовали сильное и могущественное славянское государ- ство, и потому онъ глубоко чувствуетъ и твердо вѣритъ, что если онъ подъ тысячелѣт- нимъ ярмомъ не утратилъ своей народности, не обратился ни въ нѣмца, ни въ мадьяра, то этимъ онъ болѣе всего обязанъ многочисленности славянскаго племени. Отсюда убѣж- деніе, что его первая и священнѣйшая обязанность любить всѣхъ славянъ вообще, а болѣе другихъ русскихъ и чеховъ. Словаки и русскіе при разговорѣ нѣсколько пони- маютъ другъ друга. Такъ въ 1849 г. словаки, разговаривая съ русскими солдатами, удивлялись, что многіе слова у нихъ совершенно тѣже, что у русскихъ, и нерѣдко они могутъ даже понять смыслъ рѣчи: «и русскіе — словаки», повторяли они па всѣ лады съ величайшею радостью. Въ томъ-же году наши солдаты дошли до Пресбурга и, встрѣ- чая людей, рѣчь которыхъ была имъ понятна, въ жизни и въ нравахъ которыхъ они находили много общаго, говорили: «дивное дѣло, сколько недѣль идемъ, а все еще изъ Россіи не вышли.. Тутъ все русскій народъ, все русская земля».