b000000214

473 Вмѣстѣ съ этимъ уменьшились и громадныя стада, которыя еще недавно мадьяры разводили просто въ баснословномъ количествѣ. Чтобы подучить полное понятіе о пуштѣ, носмотрнмъ на нее въ разное время дня и ночи. Глубокая тишина и ночной мракъ господствуютъ всюду; въ холодѣющемъ все болѣе воздухѣ не слышно еще громкаго крика пѣтуха. Наконецъ, на восточномъ небо- склонѣ занялся день: весело нривѣтствуетъ утреннюю зарю степной жаворонркъ. Жизнь пробуждается: кой-гдѣ мычаніе быка сливается съ блеяніемъ овецъ; пронзи- тельно, какъ воинственный звукъ трубы, проносится ржаніе то одной, то другой лошади. Вотъ поднимаются болынія, длинноволосыя бѣлыя собаки и большими чер- ными глазами смотрятъ на пастуховъ, которые одинъ за другимъ выходятъ изъ своихъ клинообразныхъ, земляныхъ или тростниковыхъ хижинъ. Входить въ такую хижину приходится нагибаясь, такъ какъ она очень низенькая и вмѣсто двери въ ней лишь небольшое отверстіе. Всю мебель въ такомъ жилищѣ замѣняетъ деревянный сундукъ, который служитъ постелью, столомъ и стуломъ. Подлѣ хижины столбъ, къ которому нрикрѣплены палки: на нихъ просушиваютъ горшки, въ которыхъ дѣла- ютъ сыръ. Нерѣдко передъ входомъ въ такую хижину лежатъ лошадиные чере- па: они служатъ для сидѣнья и въ тоже время предохраняютъ отъ дурнаго глаза и колдуновъ. Приблизиться къ такой хпжинѣ для посторонняго не совсѣмъ безопасно; на него еще издали бросаются полудикія собаки. Нужно имѣть немало сноровки, чтобы отбиться отъ этихъ свирѣныхъ животныхъ, привыкшихъ къ совершенному уединенно иушты и встрѣчающихъ каждаго, какъ врага. Но возвратимся къ пробуждающейся жизни. Пастухи начинаютъ открывать загонъ за загономъ: выстуиаетъ красивый, ддинорогій, крупный скотъ и быстро выскакиваютъ маленькія проворныя лошадки. За каждымъ табуномъ лошадей выѣзжаетъ одинъ, два пастуха,, а за каждымъ стадомъ крупнаго скота ихъ пдетъ по нѣскольку; около нихъ трусцой бѣгутъ собаки. За пасту- хами, посвистывая и напѣвая, торопятся ихъ мальчуганы, которые съ 12-ти- лѣтняго возраста остаются здѣсь при отцахъ. Они съ дѣтства выучиваются ловить дикихъ ло- шадей и скакать на нихъ по степи съ дикой отвагой. Менаду тѣмъ взошло багровое солнце. Стада разбрелись по всѣмъ направленіямъ. Въ самое отдаленное пастбище «чи- кошъ» (т. е. смѣлый наѣздникъ, пастухъ лошадей) отвелъ лошадей, гдѣ безпокойныя, полудикія животныя довольствуются самою скудною пищею. Не смотря на то, что коло- кольчики привязаны къ шеямъ старыхъ кобылицъ, лошади постоянно разбѣгаются и ихъ приходится сдерживать только длинною нлетыо съ короткой рукояткой. Жара дѣлается все болѣе нестерпима: насѣкомыя безъ устали жалятъ лошадей, которыя бѣсятся и бѣгутъ. Но чпкошъ уже подлѣ нихъ: онъ свистнулъ, и изъ неукро- тимаго стада выскакиваетъ его любимый конь съ поднятымъ хвостомъ и вздымающей- ся гривой. Однимъ прыжкомъ онъ вскочплъ на неосѣдланнаго, невзнузданнаго коня и несется за убѣгающимъ табуномъ. Когда чпкошъ, этотъ отчаянный, природный на- ѣздникъ, какъ стрѣла несется но степи на своемъдпкомъ скакунѣ, это своего рода кар- тина. На головѣ у него торчитъ круглая шляпа, украшенная пучкомъ какихъ нибудь растеній; короткая рубашка съ длинными рукавами не вполнѣ прикрываетъ богатыр- скую, бронзовую отъ загара грудь; неимовѣрно шпрокія панталоньі напоминаютъ юбку, стянутую по стану ремнемъ, къ которому привѣшено два мѣшка: одинъ съ таба- комъ, другой съ кремнемъ и трутомъ. Еромѣ того на ремешкѣ висятъ огниво и мѣдная проволока для чистки трубки. На ногахъ сандаліи или сапоги со шпорами. Въ празд- ничные дни, когда стоитъ не слишкомъ большая жара, онъ надѣваетъ жилетъ съ оло- вянными пуговицами, на шею накпдываетъ черный платокъ съ бахромой и привѣши- ваетъ съ боку красивую куртку, которую называютъ спенсеромъ или ментикомъ . Осенью,