b000000214

363 кахъ течетъ вино, звѣри получаютъ даръ слова, и кто случайно въ это время несетъ съ со- бою сѣмя папоротника, тотъ поюшаетъ ихъ. Кто наканунѣ этого дня въ полночь выходитъ на перекрестокъ, тотъ въ облакахъ увидптъ, что нринесетъ съ собою слѣдующій годъ: огненные мечи, сражающіяся войска предсказываютъ войну, а гробы — эпидемію. Въ это время можно видѣть также и вѣдьмъ, такъ что стрѣльбу, которою въ это время многіе занимаются, часто объясняюсь желаніемъ прогнать нечистую силу и колдуновъ. Кто сдѣлаетъ стулъ изъ дерева девяти родовъ и сядетъ на него во время всенощной, тотъ узнаетъ въ церкви всѣхъ вѣдьмъ. Той-же цѣли онъ достигнетъ, если носмотритъ черезъ сукъ доски отъ гроба, въ которомъ уже лежалъ иокойникъ. Но чтобы скрыться отъ мести вѣдьмъ, онъ долженъ спрятаться подъ кровельнымъ желобомъ; если онъ бьетъ палкой но изгороди, то вѣдьмы исчезаютъ. Въ эту ночь возмолшо также заглянуть въ будущее и поэтому происходятъ самыя разнообразный гаданья. Хозяинъ обходитъ домъ и всѣ постройки, окуриваетъ ихъ ладономъ, окропляетъ святой водой и молится за благоденствіе людей и скота, однимъ словомъ онъ вынолняетъ ту-же роль, какъ жрецъ въ языческія времена. Этотъ обрядъ совершается также передъ новымъ годомъ и днемъ трехъ царей, и въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ кадило держитъ ребенокъ, счита- ющійся въ семьѣ разумнымъ, который въ такихъ случаяхъ выступаетъ торжественно и важно и окуриваетъ всѣ углы. Остальныя дѣти съ завистью бѣгутъ за нимъ; каждому изъ нихъ хочется быть хотя поближе къ нему, каждый подсказываетъ ему, гдѣ еще нужно покадить, и чувствуетъ себя необыкновенно счастливымъ, если тотъ слѣдуетъ его указанно. «Съ новаго года, или собственно съ Богоявленія, въ которое хоръдѣтей обходитъ все село со звѣздою и хоругвіею, начинаются святки; они проходятъ въ разных-ъ до- машнихъ и общественныхъ увеселеніяхъ. Простой народъ гораздъ на забавныя вы- думки и мастеръ веселиться. Въ особенности шуменъ бываетъ послѣдній день свя- товъ. Въ Нижней Крайнѣ всѣ, кто постарше и постепеннѣе, уходятъ тогда пиро- вать въ виноградники, а холостая молодежь нослѣ обѣда собирается на деревнѣ. Дѣ- лаютъ изъ соломы безобразное чучело, представляющее бога веселья (рчзі), сажаютъ его въ нарочно для того устроенныя сани пли телѣгу и, нарядившись какъ можно чуднѣе и забавнѣе, съ крикомъ и хохотомъ везутъ его на себѣ черезъ всю деревню до перваго иригорка. Одинъ изъ парней садится рядомъ съ Пустой въ видѣ нро- вожатаго, ругаетъ его, ставитъ ему въ вину всѣ надѣланныя въ святки молод ецкія проказы и въ насмѣшку плескаетъ ему изъ стакана виномъ въ лицо. Къ сумеркамъ, наконецъ, веселый иоѣздъ достигаетъ пригорка, устраиваютъ костеръ, составляют!, около него кругъ и разыгрываютъ комедію суда надъ Пустомъ. Одинъ изъ ряженныхъ представляетъ судью и спрашиваетъ; «Кто этотъ пузанъ?» — «Бѣдокуръ -Пустъ!» отвѣ- чаетъ толпа. — «Въ чемъ же его преступленіе? » прододжаетъ судья. Являются разнаго рода обвинители и съ компческимъ жаромъ выставляютъ его впновникомъ всѣхъ бѣдъ, случившихся за послѣднее время въ семействахъ. Одни, играя роль покинутыхъ не- вѣстъ, воютъ, другіе иредставляютъ обманутыхъ дѣвушекъ и горько плачутъ, третьи жалуются, что, но его наущенію, прокутили всѣ деньги или схватили болѣзнь. Толпа кричитъ, что онъ вина всего соблазна, что онъ подосланъ сатаной и что слѣдуетъ каз- нить его. Судья произноситъ смертный прпговоръ, который тотчасъ и приводится въ исполненіе. Осужденное чучело осыпаютъ насмѣшками и ругательствами, нлещутъ ему въ лицо виномъ, обводятъего три раза вокругъ костра и, при общемърадостномъкрикѣ, бросаютъ въ огонь. Пламя обхватываетъ его, и по высотѣ огненнаго столба гадаютъ объ урожаѣ этого года» .