b000000214

350 два слѣда на залитой кровью травѣ; Троицу — летающій голубь; праздникъ тѣла Христо- ва дароносица съ окровавленнымъ тѣломъ Христа; красный мужчина съ иснолинскимъ ключомъ обозначаетъ Петра; челоьѣческая голова на блюдѣ — усѣкновеніе главы Іоанна Предтечи, и такъ далѣе до безконечности. Всѣ эти фигуры и знаки безграмотный кре- стьянинъ знаетъ наизустъ; но и грамотный земледѣлецъ нредпочитаетъ этотъ ка- лендарь всѣмъ остальнымъ . Ни одинъ монахъ не знаетъ такъ хорошо своего нразд- ника, какъ крестьянинъ свой календарь. При этомъ у него съ каждой фигурой соединено какое нибудь восноминаніе, правило, нзрѣченіе, обычай. Въ этомъ календарѣ, на знач- кахъ, обозначающихъ дни, онъ отмѣчаетъ, когда была буря, когда былъ градъ (что не всегда совнадаетъ съ указаніемъ календаря), когда телилась корова; здѣсь.же онъ отмѣ- чаетъ рожденіе своихъ дѣтей, дни, когда въ первый разъ они были на исновѣди, когда па мпропомазаніи, когда они женились или пошли въ солдаты. Въ этотъ календарь онъ заносить всякое событіе, счастливое или несчастное, которое разразилось надъ его семьею, дни тяжелыхъ болѣзней и смерти близкихъ ему людей. Когда годъ ирошелъ, покунаютъ новый календарь, а старый пришиваютъ къ прежнимъ, и такимъ образомъ составляется семейная хроника въ іероглифахъ, которую ясно понимаютъ всѣ крестья- не и свято хранятъ всѣ потомки. Календарь пе составляетъ единственной книги въ домѣ; въ каждомъ семействѣ бываютъ грамотные и любящіе читать. Чтеніе крестьянина состоитъ изъ библіи, очер- ковъ изъ отечественной исторіи, путешествій и сказокъ фантастическаго характера. Всѣ эти книги чрезвычайно тщательно сложены на полкѣ, и между ними бросаются въ глаза школьныя книги крестьянскихъ мальчиковъ. На заглавномъ листѣ такой книги вы нерѣдко встрѣчаете стихъ, содержаніе котораго можно перевести такъ: «Милая книжка, скажи, если кто нибудь возьметъ тебя: оставьте меня,— я принадлежу та- кому-то». Мы познакомились съ обстановкой общей комнаты; нерейдемъ теперь въ кухню. Тутъ прежде всего обращаетъ на себя вниманіе очагъ, который, вѣроятно, былъ та- кимъ же и тысячу лѣтъ тому назадъ. Это ничто иное, какъ окруженная обручемъ куча камней, гдѣ въ центрѣ пылаютъ дрова. Вокругъ огня разставлены горшки съ привар - комъ. Надъ очагомъ виситъ соломенная крышка, густо обмазанная глиной, которая со- бираетъ дымъ и проводить его черезъ окошко надъ дверью къ дымовой трубѣ. Подлѣ соломенной крышки устроено иомѣщеніе для сушки топлива, а иодъ очагомъ, въ углуб- леніи, въ нишѣ — мѣсто для куръ, который свободно разгуливаютъ по кухнѣ. Подлѣ очага — «свиной котелъ», т. е. котелъ для варки корма свиньямъ. Въ углу, иротивъ очага, квашня, которую днемъ прикрываютъ деревянною крышкою; эта крышка, въ свою очередь, служитъ доской для приготовленія лапши. Стѣны кухни черны отъсажи, а маленькія стекла въ окнахъ отъ вѣчнаго дыма покрыты желтымъ налетомъ. Въ болѣе уединенныхъ мѣстностяхъ еще можно найти много старинныхъ домовъ, въ которыхъ кухня и людская составляютъ одну комнату: это ничто иное, какъ курныя избы, въ которыхъ нечего искать опрятности. Сквозной вѣтеръ и дымъ госнодствуютъ въ такихъ избахъ съ ранняго утра доноздняго вечера, такъ какъ цѣлый день крестьяне топятъ печь: когда обѣдъ готовъ, принимаются печь хлѣбъ или варить пойло для те- лятъ, кормъ для свиней. Понятно, что тамъ, гдѣ кухня и людская составляютъ одну комнату, въ домѣ вѣчный дымъ. Къ счастію, когда крестьянинъ вновь обстраивается, онъ только въ самыхъ рѣдкихъ исключеніяхъ строитъ себѣ курную избу, но обыкно- венно слѣдуетъ тому образцу, который мы только что описали. Въ ногребѣ штирійскаго крестьянина вы не найдете въ болынпнствѣ случаевъ ни одного боченка, а если и натолкнетесь на него въ богатомъ домѣ, то онъ содержитъ не