b000000214

312 за своимъ хозяиномъ: онъ инстинктивно чувствуетъ, что, разставаясь съ товарищами, онъ иорываетъ иослѣдшою связь съ родимьшъ селомъ и горько' рыдаетъ, прощаясь съ ними. Толпа отвѣчаетъ ему воплями, которые прекращаются только тогда, когда хозя- пнъ совсѣмъ пронадаетъ изъ виду съ своимъ новымъ, маленькимъ работником']. . Судьба этихъ несчастныхъ дѣтей, конечно, зависитъ отъ ихъ хозяевъ. Ьоль- шинство изъ нихъ думаетъ, какъ-бы извлечь изъ нихъ побольше выгоды и мало забо- тится о ихъ нользѣ и образованіи. За свою службу дѣти получаютъ платье, содержа- піе и въ возрастѣ отъ 6 до 9 лѣтъ, отъ 4 до 6 марокъ завесь сезонъ; подростки отъ ,) до 15 лѣтъ— отъ 6 марокъ до 12; въ самое послѣднее время эта плата для взрослыхъ дѣтей повысилась и дошла отъ 25 до 30 марокъ. Родители съ нетерпѣніемъ ждутъ за- работной платы своихъ дѣтей, чтобы передать ее сборщику податей. Въ послѣднихъ числахъ октября или въ началѣ ноября въ каждой деревнѣ, ід есть чужіе дѣти, появляется проводникъ, собираетъ дѣтей, и они такимъ же образомъ возвращаются домой, а раннею весною снова отправляются искать мѣста. Свое платье, полученное на мѣстѣ, каждый ребенркъ несетъ за спиной въ мѣшкѣ, надъ которымъ виситъ еще обувь. Его шляпу, принесенную изъ дому, новый хозяинъ оставилъ у себя и повѣсилъ на палку въ огородѣ, чтобы пугать куръ, а у него теперь новая шляпа съ перьями. Но многія изъ дѣтей, не доживъ срока, оставляютъ мѣсто и возвра- щаются домой въ своемъ старомъ хламѣ и безъ гроша денегъ, питаясь по дорогѣ подая - ніемъ. Нерѣдко ихъ выгоняютъ за шалость, еще чаще изъ за каприза хозяина или хозяйки. Многія дѣти въ такихъ сіучаяхъ боятся показаться на глаза родителей, не возвращаются домой, а дѣлаются съ этихъ поръ бродягами, ворами, нищими. Теперь уже и простой народъ понимаетъ, какъ вредно отправлять дѣтей на такой заработокъ но крайность заставляетъ ихъ по прежнему отсылать ихъ па чужбину. Въ 1838 году изъ одного. Форарльберга ежегодно отправлялось на чужбину искать себѣ заработка 5,800 человѣкъ; всѣ вмѣстѣ они зарабатывали среднимъ числомъ 169,000 флор. Съ тѣхъ поръ эти цифры значительно увеличились и одинъ только Мои - тафонъ ежегодно отправляетъ на чужбину около трети своего населенія, т. е. около 9 000 ч. различныхъ пр.офессій. Въ началѣ весны каменьщики и штукатуры отправ- ляются воФранцію и во французскіе кантоны Швейцаріи, а подростки и молодые парни расходятся въ различныя мѣстностж наниматься въ пастухи; кромѣ того торговцы ко- сами и жнецы отправляются въ хлѣбородныя мѣстности Швабіи, и, наконецъ, осенью очередь доходитъ до «шинковалыциковъ капусты», принадлежащихъ къ самому боль- шому контингенту изъ всѣхъ отправляющихся. Ремесло ихъ состоитъ въ томъ, что они своими блестящими ножами особаго устройства шинкуютъ кочны капусты въ различныхъ мѣстностяхъ Австріи, Германіи, а прежде даже въ Голландіи и Бельгіи. Отправляясь на чужбину, они замѣняютъ синюю блузу сѣрой курткой, снимаютъ свою обыденную на- ціональную шляпу и надѣваютъ тирольскую, берутъ шинковальный снарядъ, нанолня- ютъ ранецъ саломъ, сыромъ, хлѣбомъ, плодами и отправляются въ путь. Чтобы не пе- ребивать работы другъ у друга, они предварительно, по взаимному соглашенію, раздѣ- ляютъ на участки всѣ тѣ страны, которыя они намѣреваютсяпосѣтить. Если нѣсколько человѣкъ отправляются въ одну и ту-же страну, то' они строго онредѣляютъ, кто гдѣ будетъ работать; одинъ обходить городъ, другой окрестности. Когда появляется шинковалыцикъ капусты, хозяйки и кухарки принимаются за работу; чистЯтъ кочаны и приготовляютъ необходимую посуду. Эти шинковальщики народъ смирный, честный и услужливый, вездѣ любимый хозяйками и кухарками, по- слѣ окончанія работы каждая угощаетъ его виномъ, а если она забыла это сдѣлаіь.