b000000214

89 сти, которая, составляя самую характерную черту народа, пронпкаетъ во всѣ сферы его жизни и дѣятельности. Г ражданскій обрядъ не только обязателенъ, но п обходится гораздо дешевле церковнаго, и разсчетливые нѣмцы средняго и низшаго сословія не могутъ понять, зачѣмъ имъ платить вдвое дорозке за церковную церемонію, когда по закону достаточно и одной гражданской. Правительство сокрушается о такомъ положе- ніи вещей, такъ какъ оно опасается, что это мадо-по-малу отдалитъ отъ нея цер- ковь, которая давала ету всегда такую сильную поддержку; поэтому оно и покровитель- ствуетъ церковному браку, дѣлая его обязательнымъ для всѣхъ, находящихся подъ прямымъ его контролемъ. Когда люди, находящіеся у него на службѣ, вступая въ бракъ, выподняютъ только одинъ гражданскій обрядъ, правительство иногда довольно чувствительно даетъ понять свое неудовольствіе. Вотъ напр. приказъ, изданный по поводубракашкольнагоучителяПрифарта: « Королевское правительство въ Потсдамѣ, февраля 4-го 1875 г. ; Такъ какъ намъ было доложено, что вы не обращались ни къ одному духовному лицу для освященія вашего брака, совершеннаго въ декабрѣ ирош- лаго года, мы не можемъ оставить васъ больше въ должности начальнаго учителя, такъ какъ мы отъ христіанскаго учителя требуемъ, чтобы онъ слѣдовалъ всѣмъ хрпстіан- скимъ правиламъ и давалъ бы этимъ хорошій примѣръ всей общинѣ. Поэтому вы съ перваго числа слѣдующаго мѣсяца не состоите болѣе въ должности.» Миловидное личико нѣмки послѣ брака чрезвычайно скоро увядаетъ п старѣетъ. Можно прожить въ прусской столицѣ цѣлую недѣлю, не встрѣтивъ ни одной прекрасной женщины. Ея лицо черезъ нѣсколько лѣтъ послѣ брака дѣлается одутловатымъ; боль- шіе, задумчивые глаза выцвѣтаютъ, становятся безжизненными и вялыми, зубы бы- стро начинаютъ портиться. П это понятно; разъ нѣмка сдѣлалась женщиной — ея на- значеніе быть домовитой хозяйкой и вѣрной рабой того, кто удостоилъ соединить ея судьбу съ своею. Теперь она должна сосредоточить все свое вниманіе на хозяйствѣ, от- даться всѣмъ умомъ тайнамъ кухни и погреба, считать шитье, женскія рукодѣлья и чистку главными добродѣтелями и отдавать большую часть своего времени от- ниранію шкафовъ^ коммодовъ, чулановъ той громадной связкой ключей, которая со- ставляетъ символъ ея власти. Эти вѣчныя заботы о кухнѣ, доходящія до педантизма и мелочности, скоро прптупляютъ ея умъ, а рабское отношеніе къ мужу убиваетъ нрав- ственное чутье. Ея умственный и нравственный нонятія такъ ограничены, что она не можетъ быть матерью въ хорошемъ смыслѣ этого слова, не можетъ быть и подругою своего мужа; впрочемъ это здѣсь и не требуется. Она должна быть только экономкою въ домѣ, къ чему было направлено и все ея воспитаніе. Когда она окончила школу, ее от- правили учиться стряпать въ отель или въ богатый домъ какой нибудь тетки п шить у портнихи. Въ семейной жизни мужъ зарабатываете, жена хозяйничаетъ. Замужняя жизнь нѣмецкой женщины самая прозаическая: у нея нѣтъ ни достаточно времени, ни интереса, чтобы заниматься литературой, наукой или политикой. Мало того: за исклю- ченіемъ самыхъ рѣдкихъ случаевъ, ея унравленіе хозяйствомъ чисто номинальное, такъ какъ мужъ, хотя и занятъ дѣлами, все-таки уснѣваетъ весьма строго присматривать за мелочами частной жизни. Онъ знаетъ съ величайшею точностію, сколько въ день должно выходить нровизіи, ворчитъ и топаетъ ногами, когда оказывается, что слишкомъ много издержано на мыло и свѣчп, и^принимаетъ грозный видъ, когда настунаетъ зима и рѣчь заходптъ о топливѣ. По вечерамъ можно видѣть постоянно такую сцену: мужъ въ халатѣ, развалившись, сидитъ въ креслѣ, а жена, стоя передъ нимъ въ покорной нозѣ, дрожптъ со счетной книгой въ рукахъ. «Нѣмецкій бракъ», говоритъ Гейне, «не истинный бракъ, — у мужа не жена, а служанка. Онъ умственно нродолжаетъ жить тою-же уединенною жизнью даже среди своего семейства». И дѣйствитёльно, супруги