b000000211

45 Христомъ бѣднаго народа нѣсколыжш хлѣбами и рыбою: «Не правда -ли » , ирибакляюп, они наивно, «какой онъ добрый былъ джентльменъ». Молоды я торговки благославляюп. небо за хорошій день и за салакушку, которая, по ихъ словамъ, подарокъ бѣднымъ лю- дямъ, ниспосланный небомъ. И у торговцевъ, какъ у истыхъ англичанъ, является отъ времени до времени потребность подышать чистыиъ воздухомъ, и тогда они отправляются торговать по деревнямъ, иногда даже на сто миль отъ Лондона. Какъ всѣбродячіе классы, уличные торговцы ведутъ жизнь суровую и трудовую, тѣмъ не менѣе чувствуютъ силь- ную привязанность къ своему ремеслу. Однажды одно семейство взяло къ себѣ въ услу- женіе уличную торговку. Хорошая обстановка примирила ее на время съ новою жизнью, но когда она однажды услыхала, что на рынкѣ большой привозъ салакушекъ, она со слезами бросилась къ своимъ господамъ, упрашивая, чтобы ее отпустили. Она созналась, что она и раньше тосковала по прежней жизни, а теперь тоска такъ овладѣла ею. что она ничего не можетъ дѣлать. Заработокъ уличныхъ торговцевъ очень ничтоженъ и подверженъ болыпимъ коле- баніямъ. Продавцы зелени и мороженой рыбы выручаютъ до трехъ пенсовъ въ день; продавцы цвѣтовъ, плодовъ и свѣжей рыбы — около десяти пенсовъ. Тѣмъ не менѣе нѣ- которые уличные торговцы съ помощью энергіи, воздержности, торговой предпріимчиво- сти и практичности нерѣдко выбиваются изъ нищеты. Вотъ какъ разсказываетъ одинъ торговецъ исторію своей жизни, которая можетъ познакомить съ жизнью всѣхъ улич- ныхъ торговцевъ. Помѣщаемъ эту исторію, хотя и съ большими сокращениями, но въ томъ наивномъ видѣ, какъ она была имъ самимъ передана одному писателю. «Никто никогда не говорилъ мнѣ о томъ, гдѣ и когда я родился, да это ни на что и не могло бы мнѣ пригодиться. Хорошо помню одно что насъ было три брата и двѣ сестры, и всѣ мы, какъ только начинали ходить, въ то же время начинали и торговать. Чтобы заставить торговать шесть, семь человѣкъ дѣтей, у насъ достаточно четверика картофеля и нѣсколькихъ иучковъ зелени. Вечеромъ мы приносили нашимъ родите- лямъ все, что успѣли заработать, и этимъ, такъ сказать, расплачивались съ нгога за ночлегъ, который они намъ давали, такъ какъ кормиться и находить себѣ пріютъ днемъ мы должны были сами. Несчастнѣе всѣхъ была моя младшая сестра: въсемьлѣтъ она уже таскала по улицамъ корзинку съ салатомъ. Такой крошечный ребенокъ пзъ нашего класса, разнося свой товаръ по улицамъ, не нріобрѣтаетъ, разумѣется, средства къ своему существованію, онъ идетъ только медленной дорогой къ голодной смерти. Бѣд- ная дѣвочка никогда не осмѣливалась возвратиться домой безъ ничего и, когда ей не уда- валось что либо продать, она оставалась ночевать на улицѣ. Однажды я увидалъ, какъ она собирала на дворѣ крошки хлѣба, которыя служанки набросали птицамъ. «Неп- равда- ли», сказала она, увидавъ меня, «вѣдь это не значить красть, если я возьму нѣсколько крошекъ у нтицъ. У нихъ крылья, и онѣ быстро могутъ слетать въ тоже н достать нѣсколько зеренъ, не боясь нолисменовъ». Такъ какъ я былъ старшій, то я всего чаще сопровождалъ отца. Никто не училъ меня грамотѣ, но я скоро попял ь ремесло отца; моею школою была улица и рынокъ. Жизнь моя была не особенно сладкая: на ногахъ нужно бйть съ трехъ, четырехъ часовъ утра и часто цѣлый день не ирисѣсть до десяти часовъ вечера: ходя ѣсть, пить, отдыхать и въ то же время никогда не переста- вать работать, т.е. тащить телѣжку, выкрикивать товаръ, бѣжать за прохожимъ, под- носить корзинки къ окнамъ. Мнѣ исполнилось тринадцать лѣтъ, — это самый критическій возрастъ для дѣтей нашего класса, когда мальчикъ уже привыкъ къ ремеслу и начинаетъ желать самосто- ятельности. Наши родители сознаютъ это и начинаютъ относиться къ намъ холоднѣе. Я поссорился въ это время съ моимъ отцомъ и вотъ изъ за чего, Онъ сталъ замѣчать