b000000211

231 клана любили другъ друга, какъ родные братья, враждовали съ другими кланами, но сходились съ ними только въ ненависти и нрезрѣніи къ жителямъ равнинъ, грабить ко- торыхъ они считали не только своимъ нравомъ, ногеройствомъ; такой взглядъ они осно- вывали на преданіи, которое говорило имъ, что равнины въ давнія времена были имъ подвластны. Начальникъ клана имѣлъ огромную власть надъ своими подчиненными. Онъ предводительствовалъ стычкой или сраженіемъ, въ которомъ принимали участіе члены его клана, улаживалъ всѣ споры, происходившіе между ними, и налагалъ при нѣкото- рыхъ чрезвычайныхъ случаяхъ поборы, какъ напр. при выдачѣ замужъ дочери или при постройкѣ дома. Если кто изъчленовъ клана отказывался внести этотъ налогъ, его под- вергали суровому наказанію; если же и нослѣ того онъ упорно настаивалъ на своемъ отказѣ, то съ общаго согласія его совсѣмъ выключали изъ клана. Начадьникомъ клана могъ быть только потомокъ древняго родоначальника. Болѣе всего несчастій причиняли горцамъ вѣчныя распри между кланами, которыя переходили изъ поколѣпія въ поколѣніе. У каждаго клана было мѣсто собранія, куда каждый членъ, способный носить оружіе, долженъ былъ тотчасъ явиться по первому зову. Знакомъ, по которому всѣ члены должны были немедленно явиться на собраніе, была палка, обугленная на одномъ концѣ и обмазанная кровью на другомъ. Эту палку пересылали отъ одного члена клана къ другому иона должна была вызвать позоръ наго- лову того, кто не являлся по первому зову. Обугленный конецъ грозилъ ему огнемъ, а окровавленный — убійствомъ . До сраженія при Коллодонѣ въ 1746 г., начальники. клана болѣе всего заботились о томъ, чтобы какъ можно больше навербовать себѣ воиновъ: могущество, силу и зна- ченіе они пріобрѣтали не влѣдствіе своихъ богатствъ, а числомъ вооружеиныхъ людей. Послѣ окончательнаго изгнанія Стюартовъ, царствующаго королевскаго дома въ Шот- ландіи, все измѣнилось. Начальники клановъ, которые прежде не имѣли ни малѣйшаго нонятія о комфортѣ и жили съ необыкновенной простотой, теперь стали стыдиться своей бѣдности, старались всѣми силами увеличить свои доходы. Чѣмъ болѣе видѣли они, что дѣлалось въ остальномъ мірѣ, какъ жили при дворѣ англійскомъ и французскомъ, тѣмъ болѣе стали они измѣнять свои привычки, нравы и обстановку. Но у нихъ было только одно средство къ обогащенію — увеличить доходъ своихъ земель. Между тѣмъ при этомъ они безпрестанно сталкивались съ двумя страшными препятствіями: съ одной стороны съ суровостью почвы и климата, съ другой — съ дикостью населенія. Однако они скоро убѣдились, что прилежаніемъ и стараніемъ они могутъ улучшить свои земли; но за то люди оказались упорнѣе природы. Ихъ вассалы, хотя и обязаны были повиновеніемъ своему начальнику, но были воины: по первому знаку всегда готовые идти туда, куда онъ имъ прикажетъ , они не могли не выказать нолиѣйшаго отвращенія къ земле- дѣлію, которое шло въ разрѣзъ со всѣми ихъ вкусами, привычками и нонятіями. Какъ могъ воинственный горецъ взяться за соху, когда онъ уважалъ только войну, жаркія схватки съ врагомъ, хищническія набѣги! Горцы и теперь не чувствовали никакой по- требности улучшать свой бытъ: отцовская хижина вполнѣ удовлетворяла ихъ. Между тѣмъ населеніе Горной Шотландіи все увеличивалось и, чтобъ ихъ прокормить, скоро не стало хватать произведепій почвы. При всемъ навыкѣ кълишеніямъ, горцы рѣшительно умирали съ голоду, и часто случалось, что они пускали кровь своимъ чахлымъ коровамъ, чтобы питаться этою кровью. Въ тѣхъ мѣстностяхъ, гдѣ возможно было лучшее хозяй- ство, его не стоило заводить, пока сосѣднія горы были еще заняты старыми кланами, отъ хищности которыхъ ни хлѣбъ, ни скотъ не могли укрыться. Такимъ образомъ на- чальники клановъ мало по малу пришли къ убѣжденію, что невозможно извлечь какую- либо пользу изъ этихъ горъ, если не выселить оттуда дикихъ п воинственныхъ жителей.