b000000211

105 и своиХъ слузкащихъ, и представленіе начинается. Характеръ этихъ представленій уже гораздо менѣе сложный, чѣмъ на лондонскихъ театрахъ, безъ фантастическихъ превра- щеній, безъ дорогихъ костюмовъ. Откуда лее этотъ обычай въ народѣ, который не отли- чается ни артистическими, ни художественными дарованіями? Рождественскіе праздники, еще въ самыя отдаленныя отъ насъ времена, всегда и вездѣ очень шумно праздновались или различными представленіями, въ которыхъ актерами являлся народъ, или переодѣ- ваньями, шутками, пѣснями. Въ древнемъ Римѣ, въ декабрѣ мѣсяцѣ, происходили са- мыя распущенныя сатурналіи. Во Франконіи и Тюрингіи дѣти ходили въ это время изъ дома въ домъ, переодѣтые въ самые странные костюмы, пѣли, отпускали рааличныя шутки и имъ давали за это подарки и деньги. Около этого же времени года, во Франціи, также совершались переодѣванія и даже, чтобы руководить этими шутками, выбирали «короля своеволія». Точно также въ Англіи эти переодѣванія и шутки во время святокъ существуютъ уже съ самаго давняго времени. Еще и теперь во многихъ глухихъ мѣст- ностяхъ Англіи сохранился обычай выбирать руководителя этими шутками; его называ- ютъ «аббатомъ своеволія» , «лордомъ безпорядка», «императоромъ игръ». Эти рожде- ственскія шутки, игры, переодѣванія, пантомимы до такой степени были развиты въ Англіи, что исполнялись даже при королевскомъ дворѣ. Эти пантомимы, годъ отъ году становятся все болѣе блестящими и перенесены на лондонскіе театры, но и теперь еще, весьма во многихъ мѣстностяхъ, самъ народъ представляетъ ихъ, какъ мы уже гово- рили, въ лицѣ странствующихъ актеровъ. Сюжетомъ для такихъ представленій обыкно- венно служатъ легенды, между которыми самая извѣстная — легенда «о святомъ Георгіи иоборьбѣ его съдракономъ». Дѣйствующія лица: дѣдушка Рождество — грубый старикъ въ большой маскѣ и длішномъ парикѣ, съ толстою палкою въ рукахъ. Святой Георгъ — рыцарь въ широкихъ штанахъ, въ рубахѣ, которая украшена пестрыми лентами. Онъ носитъ постоянно вынутый, готовый къ бою мечъ. Наголовѣ — высокій шлемъ изъ пап- ки, убранный цвѣтною бумагою, бусами и кусочками зеркала. Съ его шлема свѣши- ваются внизъ до земли полосы лыка, украшенныя разными двѣтными тряпочками. Еги- петскій король и турецкій рыцарь — у того и другого на головѣ родъ тюрбана. Докторъ — одѣтъ весьма комично, въ родѣ паяца или арлекина; у него трехугольная шляпа и раз- малеванное лицо. Драконъ и великанъ — одѣты пестро и напоминаютъ только что онисан- ныхъ дѣйствующихъ лицъ. Игрушечная лошара обыкновенно такзке является въ этихъ представленіяхъ. Дочь короля египетскаго — лице, которое во время всего дѣйствія остается безъ рѣчей и неподвижно; эта роль обыкновенно исполняется мальчикомъ. Общество садится въ кресла, раздается стукъ въ дверь, — входитъ турецкій ры- царь. «Отворите дверь и впустите меня», говорите онъ, «я надѣюсь заслужить ваше одобреніе. Пусть мнѣ придется стоять, лишь бы только вамъ понравиться. Святой Георгъ здѣсь и клянется, что войдетъ сюда; если онъ это сдѣлаетъ, придетъмойконецъ». Въэту минуту входитъ египетскій король. «Это я, египетскій король, во всемъ своемъ величіи! Святой Георгъ, приди сюда, приди мой сынъ, мое единственное дитя!» Входитъ Георгъ. «Это я, святой Георгъ, британецъ по рожденію. Я хочу побѣдить дракона, по рыцар- скому обычаю; я обрѣжу ему крылья, и онъ не станетъ болѣе летать. Я втопчу его въ грязь или погибну самъ». — «Кто ищетъ крови дракона?» кричитъ драконъ, «англійская собака хочетъ меня побѣдить; клянусь, онъ не уйдетъ отсюда живымъ, я съѣдаю та- кихъ по десятку». Святой Георгъ и драконъ дерутся, — нослѣдній убить. «Нѣтъ литутъ доктора», говоритъ отецъ Рождество входя, «ученаго, разумнаго и искуснаго, который вылечилъ бы смертельную рану дракона, чтобъ міръ непотерялъ этого героя?» — «Яуче- ный, искусный, ловкій докторъ, и могу излечить смертельную рану, такъ что міръ непо- теряетъ этого героя». — «Сколько же ты хочешь за это, сынъмой?« — «Пятнадцать фун-