b000000210

Шествие на осляти в вербное воскресение 231 подобном нынешним похоронным попонам с наморд- никами и длинными, наподобие ослиных, ушами; приносили вербное дерево и вызолоченное, заве- шенное красным сукном одностороннее, наподобие нынешних цирковых, седло. Духовенство выходило к осляти, и архиерей садился на него при помощи специально устроенных ступенек; он садился боком и брал в правую руку крест, а в левую евангелие; „бережения ради" около него шло четверо бояр- ских детей. Осла, обычно, вел сам царь или ближ- ний его боярин; царь бывал в парадном одеянии с мономаховой шапкой на голове. Момент, предшествующий посадке архиерея на осла, представляет особый интерес в том отношении, что в позднейших вариантах обряд осложнял его вставной диалогической, хотя и воспроизводимой по евангельскому тексту, сценой. Диакон читал отве- чающее моменту евангелие, а главные исполнители обряда иллюстрировали это чтение диалогом и дей- ствиями. Архиерей говорил протопопу и ключарю, которые подходили к нему и целовали руку с по- клонами, чтобы они привели ему осла. Они шли за ослом, а диакон несколько раз читал: „и абие послеть е семо, идоста же и обретоста жребя, при- вязано на дверех вне, на распутие и отрешиста е, и неци от стоящих ту глаголаху има"; при этом патриарший боярин говорил им: „что деета, отре- шающе жребя". Диакон продолжал: „Они же реста им" — и протопоп с ключарем отвечали: „Господь