b000000194

ничего без критики...4 „Нет спора: в два последние десяти- летия своей жизни Мономах много боролся с Половцами сознательно преследуя при этом народные русские интересы. Но в этойборьбе заметны и мотивы иного рода". Среди этих мотивов Рожков полагает: чуткость ко всеобщему мнению о необходимости борьбы, славо- и властолюбие Мономаха и его личный интерес, как Переяславского князя, пограничного со степью. Основываясь на Поучении Мономаха, Рожков строго судит его за то, когда он „направлял свое оружие против того самого народа, добрым страдальцем за который называет его наш южный летописец“, именно когда он взял русский город Минск и не оставил там „ни челяднина, ни скотины..." „Утвердившись в Киеве, Мономах стал вести деятельную и расчетливую политику в пользу сосредоточения русских земель в руках своего потомства и успел собрать :,/4 всей Руси". Далее Рожков признает будто доказанньім, что поведение Мономаха в черном деле конца XI века — ослеплении Василь­ ка— было двусмысленно и эгоистично, и без особой надоб­ ности обвиняет его в эгонзме вообще. „Правда, в скупости его нельзя подозревать —он был щедр, но хозяйственность, практичность в материальных вопросах составляла одну нз его характеристических черт: он не только умел приумножить свои владения, но, по его словам, «творил и весь наряд в дому своем», вел ’все свое домашнее хозяйство. Славо- любие или честолюбяе не было его страстью: он советует хорошо принимать иностранцев, чтобы они разносили добрую славу; он гордится и хвалится своими военными подвигами и своей охотничьей удалью, с удовольствием вспоминая, как он ловнл диких коней и какие опасности вытерпел от туров, вепрей, медведей". Далее Рожков отмечает в деятельности Мономаха и „эти­ чески© элемента" . . . —главным образом по письму Мономаха к Олегу Святославичу. „Бесспорно у Мономаха были зародыши добрых чувств и высоких [побуждений, но наряду с ними в этой натуре можно наблюдать и дурные задатки, столь же 79