b000000194

Печерского как Поучение св. ІІанкратия только потому, что произнесено в день его памяти ( . . . Н. Петров. Подлинность поучений преп. Феодосня). Не поставнл ли этог имени Мономах в заглгвии Пэучения, откуда оно, может быть, попало и в самое поучение вм. Василий? Или имя Феэдор попало в списки Поучения, имевшие оригиналом экземпляр, достав- шийся на долю св. Мстислава (Феодора) Владимировича4.1 К изданиям Мусина-Пуш ина принято относиться пренебре­ жительно. Они почти не признавались нашими присяжными текстологами за научные, несмотря на то, что сотрудниками Мусина-Пушкина были опытные наши архивисты, на трудах которых Кзрамзин построил Историю Государства Российского. Несправедливо затем относить несовершенства изданий Мусина- Пушкина именно нэсчет его участия, как поверхности )го будто диллетанта и лишь коллекционера древностей. Текстология — дело трудное. Чтение и комментирование текстов требует применения многосторонних знаний.В изданиях Мусина-Пушкина добросовестно применялись разнообразные исследовательские подходы, доступные той начальной поре науки. Разумеется, результат был скромен. Но если мы пересм .трим последова- тельно и дальнейшис работы по темам изданий Мусина» Пушкина, то убедимся, что несмотря на умножение средств изучения далеко не все трудности текста нашли разрешение, всеми принятое. Из сочинений Владимира Мономаха, помещенных в Лав­ рентьевской списке летописи, приведем несколько испорченны!, неудачно и неверно прочтенных и непонятньіх слов вместе с переводом и толкованиями издателей и исследователей, начиная с конца XVII! в. и до текущих дней, т. е. до конца первой половины XX в. Из сопоставления исследователь- ских выступлений за эти полтора столет ля вытекает, во-первых, уважение к работе русских ученых начиная с первых пред­ ставителей русской науки; во-вторых, сознание трудности текстовых пробле.м средиевековой книжности, обязывающей 1 Н. 111 л я к о я. О Поучепни Владимира Мономаха. ЖМНП, 1900, яюнь, стр. 2 3 4 , 236 , 237 . 181