b000000194

мительном и от перепищлков инде испорченной наречии, то я оставя оную подлинником, с своей стороны переложнл (с п о м о щ і ю приятелей) на Славяноросийской язык, дабы всякому она была вразумительна. Прясовокупил при том в самых темных местах прамечания, которыя облегчат читателя от скучной заботы, в праискиванлл того в Лето- писях; о чем в ней или кратко, или только догадкою упоминается. Назначил сверх того, чего ни в одной из Лето- писей наших нет; и что следовательно в тех самых местах оныя из сей духовной со временем необходимо кажется должно пополнить4 (VIII), Сравнивая этд два издания Мусина-Пушкина с изданием его в 1800 г. „Слова о полку Игореве14, П. В. Владимиров находит „те же внешние приемы издания (издание в два столбца, с прямечаниями внизу страниц; переложение на употребляемое ныне наречие), но текст Слова напечатай не церковно-славянскими буквами, а скорописной гражданкой. Можно догадываться, что выбор такого шрифта для Слова о Полку Игореве произошел по двум причннам, указанным издателями: во-первых, Песнь Игорева, по отределению издателей 1800 г. писана стариниым русским (курсив А. О.) яэыком; во-вторых ни по материалу, ни по почерку письма (т. е. по палеографический признака*) рукопись Слова не могла сравниться с рукописями Русской Правды и Духовной Владимира Мономаха4. О качестве издания Муснным-ІІушкягным „Духовной4 Мономаха П. В. Владимиров высказался так: „Несмотря на заявление издателей о точности издания Духовной по рукописи, мы находлм множество отступленяй: в иэдании 1792 г. (зіс— ошибочно, надо 1793 г.) наставлены ударения, знаки придыхания, знаки препинания и заглавные буквы, каких нет в рукописи; рсакрыты титла и измѣнены буквы, а некот >рые поставлены произвольно. Так, вместо Аявляется е и наоборот. ваменен у Мусина-Пушкина строгой грамматической системой, восходящей череэ первопечатную книгу к нормам второго юго-славянского вляяяия на Русское письмо и книжность, начиная с XV в. 172