b000000186

238 Л ю д и З е м л и В л а д и м и р с к о й 239 П О Н О М А Р Ё В зидиума Верховного Совета СССР о работе с письмами тру- дящихся, а также постановлений об этом Центрального ко- митета партии. Областной комитет КПСС требовал полного исполнения директивных указаний. Более того, два раза в год в «Призыв» прибывала ревизионная комиссия с зада- чей тщательно изучить работу с редакционной почтой. Бедные ревизоры! Говорю так исключительно ради объ- ективности. Проверяющие были людьми уважаемыми, авто- ритетными. Возглавляли областные службы. Но они и пред- ставления не имели об истинных размерах призывовской канцелярии. В лучшем случае, руководствовались представ- лением о почте своего ведомства – порядка четырёхсот пи- сем в год. — Все письма на стол! – командовал самый строгий из про- веряющих. — Нет у нас такого стола, товарищи! – отвечает заведую- щий отделом писем. — А у редактора? Там есть такой длинный стол. Попросим отдать его нам на время. Действительно, был такой «длинный» стол в кабинете редактора. За ним журналисты собирались на творческие «летучки» — профессиональные совещания. Но даже этого стола для почты за полгода – порядка десяти тысяч писем — было мало. Помогала проверяющим чёткая классификация писем: по отделам. Письма также делились на опубликованные и по- сланные для принятия мер. На те, по которым ответ полу- чен и те, которые всё ещё на контроле. Разобраться с этим было легко, и можно было заглянуть в «глубину» каждого направления работы с письмами. Это, кстати, оценил сотрудник ЦК КПСС, осуществлявший аналогичную проверку на высшем уровне. Он ничего не го- ворил о том, что именно хотел найти, и о том, что нашёл. Оценку наш редактор узнал от Михаила Александровича Пономарёва. Ему позвонили из ЦК и похвалили письма в «Призыве» за то, что они были «живые», сохраняли стиль, мысль автора, местные речевые «особинки». Такой оцен- кой можно было гордиться. Что касается местных ревизоров, то они подходили к вы- полнению поручения традиционно: проверяли редакцию на соответствие сроков рассмотрения писем трудящихся. Конечно, мы не всегда успевали в три дня решить судьбу письма и направить его для расследования. Расскажу об «открытии», которое сделали журналисты на одном из партийных собраний. Виктор Викторович Чер- нов, в последующем редактор газеты «Призыв», отчитывал- ся о работе с письмами в своём отделе советской работы и быта. — Сколько нужно, чтобы внимательно прочитать письмо, направить его на расследование и сообщить об этом авто- ру? Десять минут хватит? – обратился он в зал с вопросом. — Мало... Пятнадцать... Двадцать... Да полчаса нужно... Никто не хотел быть бюрократом. Выслушав реплики, до- кладчик выбрал среднюю величину – двадцать минут. Он помножил эту цифру на число писем, поступающих в от- дел за неделю – порядка ста двадцати. Получилось, что на это надо сорок часов чистого времени. К этому надо было добавить, что заведующий один день в неделю назначал- ся дежурным редактором, а его сотрудник – подчитчиком, «свежей головой». В такие дни не рекомендовалось даже по- являться в редакции, а идти прямо в типографию на выпуск газеты. Далее каждую неделю из каждого отдела люди выез- жали в командировки. Потом надо отписаться... Беседовать с людьми, которые приходят со своими просьбами и бедами прямо в редакцию, уделить время авторам отдела. Так что, бывало, и не хватало нам отведенного Указом сро- ка в три дня. Случалось и такое: мы переоценивали свои воз- можности – собирались провести расследование по пись- му, но появлялось что-то более срочное и письмо отклады- валось на день-два. Нарушение сроков рассмотрения обяза-