b000000186

20 Л ю д и З е м л и В л а д и м и р с к о й 21 П О Н О М А Р Ё В Первым из работников «политеха» защитил докторскую диссертацию (остальные доктора тогда были приглашены из других вузов). На его кафедре защищалась половина всех кандидатских диссертаций института. Очень честолю- бив и склонен к авантюрам. Будучи завкафедрой, размыш- лял о задачах министерства и обкома партии. Став ректо- ром, думал и говорил о проблемах министерства и всего государства. Считал себя более достойным поста ректора, чем работавший тогда П.А.А., и везде это пропагандировал. Имел определённую поддержку в министерстве. В отделе образования обкома к нему тоже неплохо относились. И вот он решил пробиться на приём к первому секрета- рю, показать себя, но это было сложно. Неоднократно про- сил меня помочь. Я тогда уже хорошо знал, что любые мои просьбы оканчиваются для просителей обратным эффек- том. Раз человек решился нарушить общий порядок, что-то нечисто. Вся семья всячески избегала таких ситуаций. Фа- милию произносить было запрещено, нигде, никогда не светиться, не высовываться и даже лучше не общаться. Но это же мой руководитель и очень достойный человек. Дол- го советовался и обсуждал всё это с мамой. Она согласи- лась помочь. Моего шефа записали на приём месяца через два. Далее, по рассказам В.С.Ю., он — сосредоточенный, уве- ренный, готовый к главному сражению — зашёл в кабинет и наткнулся на пристальный, изучающий взгляд. Он, пре- красный лектор, вдруг стал лепетать какие-то слова о своих заслугах (понимая, что о его заслугах должны рассказывать другие), перешёл на проблемы вуза и понял, что пробле- мы известны. Стал излагать планы, – «Да, планы хорошие, вам и флаг в руки». Перешёл на критику ректора, – «Прихо- дите вместе, выслушаем обе стороны». Потом их вызыва- ли вместе. Он уехал в Омский политехнический институт. Я был его аспирантом третьего года. Отец мне сказал, что В.С.Ю. ему не понравился: какой-то скользкий, юлит, хитрит, намекает, что хочет занять пост ректора, но этого теперь не будет. Ведь руководство – это тяжёлый труд, непропорциональный привилегиям. Кто сам просится в руководители, — думает только о привилегиях, и такой человек просто опасен. Его никак нельзя делать ру- ководителем. И после этих слов рассказал про свой первый день работы в Калмыкии. Подходя утром к «Красному дому» (единственному тогда в столице четырёхэтажному зданию, — к тому же из кирпи- ча, — где размещалось всё руководство республики: в одном подъезде обком партии, в другом — Совет министров), уви- дел многочисленную толпу, в основном из пожилых калмы- ков, окружённых группами поддержки из молодёжи. Невоз- мутимый Саша, который был одновременно помощником, секретарём, завхозотделом, комендантом здания, электри- ком и подрабатывал шитьём курток из сайгачьей кожи, до- ложил , что все эти люди на приём к первому секретарю. Первый посетитель, — видимо, старейший, — долго объ- яснял свои заслуги перед калмыцким народом, своё иму- щественное и семейное положение и высказал мнение, что он хорошо знает людей и мог бы заниматься кадровыми вопросами. Расстались тепло. Второй посетитель с той же предысторией предложил возглавить овцеводство — глав- ную отрасль республики. После пятого посетителя первый секретарь вышел к народу, поблагодарил всех и объявил, что должности закончились, а сам попросил председателя Сангаева распустить слух о секретной инструкции, запре- щающей назначать тех, кто просится. О спорте Твёрдая рука, сильное рукопожатие, готовность с любым помериться на руках. Он был сильным и ловким. Сначала была гимнастика. В шестилетнем возрасте это была стойка на голове, за которой следовало не родитель- ское умиление, но наказание, так как это было в школе во