b000000186

18 Л ю д и З е м л и В л а д и м и р с к о й 19 П О Н О М А Р Ё В ет радио, ждёт сообщений о продвижениях гостя. Иногда кто-нибудь вскакивает и добавляет последние штрихи к интерьеру встречи. Телефонный звонок. Маршрут меняет- ся, обедать будут в другом месте. Сожаление и облегчение. Скатываем дорожки и продвигаемся в сторону кухни. Пах- нет очень вкусно. Возбуждение медленно спадает. Звонок: «Пообедали, скоро ненадолго заедем, встречайте». Нево- образимая суета с дорожками, все переругались. Входят. Впереди Гагарин, в точности, как на фотографиях, очень знакомый, только маленького роста. Улыбается, как- то смущённо, немного устало. За ним появляется отец, весь сверкает от удовольствия. Представляет всех своих домочад- цев. Стоим в ряд вместе с мамой, здороваемся за руку. Потом взрослые выходят в сад, отец расхваливает «владимирскую» вишню. Потом я долго смотрю на свою руку, как на незнако- мую, и наполняюсь гордостью до самых ушей. Спрашиваю, можно ли рассказать об этом в школе? – Не обязательно, хотя близким друзьям – можно... Дружно скатываем дорожки. А первый спутник мы всей семьей высматривали в небе с балкона на седьмом этаже в доме на Кутузовском про- спекте в Москве. Отец знал точно, когда и где должен пролететь спутник и как он должен выглядеть. Космос, астрономия – его неизменная любовь до последних дней. Многие думают, что он гуманитарий по образованию, по- тому что очень грамотно говорил и писал, читал и помнил неимоверное количество книг, обязательно прочитывал все новые публикации, и наши и зарубежные, любил и раз- бирался в музыке и живописи, очень хорошо знал историю и Руси, и разных стран. Но он был физик, а на последнем курсе Пермского университета его и шестерых других луч- ших студентов включили для специальной подготовки в группу «ядерщиков». Он долгое время следил за судьбой этих людей. С гордостью и грустью говорил, что двое ста- ли членами-корреспондентами Академии наук, а он ведь был среди них лучший. Но особенно его занимало всё, что связано с космосом. В первый мой день рождения во Вла- димире отец повел меня в магазин выбирать подарок. Я с вожделением показывал на перочинный ножичек, а он по- дарил мне бинокль. Когда я спросил: зачем? – он огорчился и долго объяснял, как это увлекательно наблюдать за небом в бинокль, что можно увидеть звёзд значительно больше, чем глазами. Позже он часто просил у меня мой бинокль и долго рассматривал что-то в небе. Тогда же, в 1957 году, бинокля под рукой не было. Сёстры с радостными криками обнаруживали спутник, но почему-то всегда в разных местах. По-моему, видел спутник на самом деле только отец. Как раз тогда, когда он объяснял нам, что такое три космические скорости, дверь балкона хлопнула и закрылась на нижнюю щеколду. Здание новое, щеколда не поддавалась. Сёстры стали канючить, мама ворчала всё громче: «Вечно ты со своими спутниками...» Отец метался по балкону. Неожиданно, вместе с сёстрами стал примерять мою голову к форточке: «Если голова пройдёт, то и весь про- скочит». Мама отняла у них ребёнка. Невероятным способом в кармане пижамной куртки отца оказался ключ от кварти- ры. Стали выглядывать внизу и на балконах людей. Ночь, а любителей астрономии не так уж много. Наконец появился дворник. Отецдолгоизовсех сил кричал ему: «Уважаемый!» – а дворник не понимал, где кричат и что кричат именно ему. Потом поднял голову и увидел отца, который свесился напо- ловину. Ключ в темноте он нашёл быстро. Привилегии Мой научный руководитель, ныне покойный В.С.Ю., был замечательный, увлечённый наукой человек. Любимец и тиран своих подчиненных, болезненная заноза для своих руководителей. Умный, эрудированный, элегантный, со все- ми лаборантами на «вы» и по отчеству. Перед молодыми та- кие задачи ставил, что дух захватывало, и задачи решались.