b000000185

94 Л ю д и З е м л и В л а д и м и р с к о й 95 М А Ш Т А К О В ребят. Всю войну прошли вместе, и надо же было случить- ся, что буквально за полмесяца до конца войны я потерял сразу троих товарищей. Наводчик Федя Сорокин родом из Белоруссии, из горо- да Витебска. Это был замечательный человек, жизнерадост- ный, весёлый. Фёдор всегда что-нибудь придумывал, чтоб нас подбодрить. Один раз, правда, сотворил со мной дерз- кую шутку. Я, скажу честно, с детства мышей не переносил. Не скажу, что я их боялся, но уж очень они мне мерзкими су- ществами казались. В общем, хоть я и вырос в деревне, и на конюшне мышей было предостаточно, терпеть я их не мог. И вот как-то Сорокин поймал мышь и запустил её мне в карман. Я растерялся, не знаю, что делать, как быть. У меня на поясе, на ремне всегда был нож. Я моментально его вы- хватил и, чтоб не прикасаться к мохнатому комку, отрезал карман и отбросил подальше. Вот такой подарок сделал мне Федя Сорокин. Он потом всё извинялся, всё прощения у меня просил, от волнения говоря на своём родном бело- русском языке: «Да жеба я знал!» Ткаченко был у нас в расчёте заряжающим. Этот светло- русый парень среднего роста был с Украины. Вспоминаю его всегда добром и с улыбкой. Это был наш хозяйственник. Он зорко следил за нашим добавочным пайком. В свобод- ное от боёв время (а мы ж не всегда в боях – были и на от- дыхе, и на марше, и на формировке), так вот Ткаченко обыч- но хозяйством занимался. Подносчик снарядов Аналиев родом был из средней Азии. Хороший был парень. Потери друзей я горько переживал. Это были для меня самые тяжёлые моменты жизни. Я помню ребят, будто рас- стались мы только вчера. В расчёте у меня было шесть человек, и седьмой – коман- дир орудия. Мы жили, как одна семья, куска хлеба один без другого не ели, всё было по-родному. Наш расчёт был очень дружный. Одно время был у нас в расчёте еврей Фортфель, высо- кий такой, худощавый, до мозга костей интеллигент. Он был неприспособлен к практичным житейским делам. На- рубить дров его лучше было не просить. Холода не перено- сил, всё время ёжился. Я старался его оберегать от всякой грубой работы. Но былФортфель замечательнымрассказчиком, любил по- фантазировать, пофилософствовать. Помню, он нам про Ша- ляпина рассказывал. Мы в то время о Фёдоре Ивановиче ни- чего не знали. «Такая знаменитость, а ты не знаешь! – удив- лялся Фортфель. – Знаешь, какой это замечательный артист, как он пел!» И Фортфель напевал «Люди гибнут за металл!» и рассказывал нам, в каких операх пел Шаляпин. Шаляпин был популярен в Западной Украине, в Белоруссии, а мы – из российской деревни, о нём понятия не имели. В этом вопросе самым просвещённым в нашем расчёте был Гринберг. Он как раз из Западной Украины. В расчёте Гринберг был сравнительно долго. Но когда мы под Кове- лем в окружении оказались, во время бомбёжки я Грин- берга послал с заданием к ездовым, чтоб готовы были в случае чего подать передки на огневую позицию. Парти- заны и кавалеристы отступили в лес, а мы-то к пушке на- крепко привязаны, от неё мы – никуда. Гринберг ушёл с заданием и почему-то не вернулся. Либо перехватили его в лесу немцы, либо ранило – никаких вестей о нём мы не получили. Были у нас в расчёте узбек Бешимов и казах Джульдыба- ев. Джульдыбаева мне прислали из другой батареи вместо погибшего наводчика Сорокина. У обоих ребят привычка была, особенно у Бешимова, пепелок от искуренной папи- роски растереть на ладони и – под язык. Я всегда удивлял- ся этому. Но это ещё не всё. Был у них с собой пузырёчек с растительным маслом, которое они в пепел немножко до- бавляли. Я так и не понял, в чём тут секрет.