19 СЕНТЯБРЯ 2014 ГОДА ЧИТАЛЬНЫЙЗАЛ ЗНАМЯ 9 Записки районного хир Глава 5 Продолжение. Начало в номерах: 50, 52, 54, 56, 60, 62, 63, 65, 67 Постновогоднее похмелье После выписки Гусарову было предложено явиться к нам через полгода и ликвидировать противоестественный задний проход. Но ни через полгода, ни через год он так и не пришел. «Всплыл» он только через два года, когда его привезли с очередной пьянки с ушибами мягких тканей лица - собутыльники наваляли из-за того, что от Гусарова постоянно воняло дерьмом. - Гусаров, а почему на операциюк нам не приходишь? - поинтересовался я у него. - Какую операцию? - переспросил колостомоноситель. - Как какую? Колостому закрыть надо, уже два года, поди, прошло. Давно нужно прооперироваться и не вонять. - Доктор, - криво усмехнулся Гусаров. - А мне, если колостому закроют, инвалидность продлят? - Нет, тогда ты будешь абсолютно здоровым человеком. - Ну, и какой смысл мне тогда ее закрывать? - Например, чтобы ходить в туалет нормально и не вонять. Самому разве приятно? Вон, даже собутыльники тебя побили за то, что воняет от тебя, как от общественного сортира. - Я привык уже! А по мне, лучше ходить с мешочком, зато с пенсией в кармане. А кореша еще извиняться прибегут, у нихто денег нету, мою же пенсию пропиваем. - То есть будешь и дальше с колостомой ходить? - Буду! Сейчас, говорят, такие калоприемники появились, на липучках. Их одеваешь, и не воняет. Мне, как больному с колостомой, тридцать штук в месяц бесплатно полагается. Верно? - Верно, есть такое постановление, но это если калоприемники есть в больнице и если сельская администрация их оплатит. - Ну, подождем, ничего! Похожу пока с пакетиком. Зато группу не снимут. Железная логика - в дерьме, зато на полном пенсионе. Есть на что самогон покупать. И с каждым годом таких Гусаровых становилось все больше и больше. Уйти домой мне в ту ночь так и не удалось. После Гусарова привезли сразу троих больных, и всех к нам. Первым был некто Порошок с желудочным кровотечением, бледный, пьяный и заторможенный. Последние десять лет он страдал язвой желудка. При осмотре кровотечение продолжалось. Установив зонд в желудок, я получил свежую кровь. Надо было срочно оперировать. - Не дам вам операцию делать! - пьяно мычал Порошок. - Как это не дашь? Помрешь! А утебя, говорят, десять детей! Хочешь их сиротами оставить? - Не хочу! И не десять, а одиннадцать! - Тем более надо оперировать! - Не доверяю я вам! Вызывайте санавиацию! Помру - на вашей совести моя смерть буде"! «Ну что ты будешь делать! - думал я. - Опять очередной выкобенивается! Настрогал детишек и пропивает их детские пособия, а ты крутись возле него!» Позвонил в санавиацию - выяснил, что сейчас не летают, нет денег на керосин. Обещали приехать на машине часов через шесть. «Придется ждать, благо, кровь нужной группы имеется в наличии», - подумал я, начиная переливание. Параллельно назначаю кровоостанавливающие препараты. Кровотечение хоть и уменьшилось, но все же продолжается. Восковое лицо Порошка расплывается в улыбке: - Я верю в вас, доктор, вы не дадите погибнуть отцу одиннадцати детей. - Послушай, Порошок, не пил бы, и спасать никого не надо было! - Так праздник был, Новый год! Как не выпить? - Вообще-то уже пятое января на календаре. - Так что с того? По-хорошему до четырнадцатого надо праздновать, до старого Нового года. - А работать не надо? - Я инвалид третьей группы по общему заболеванию, мне нельзя работать. - Остается только пить и детишек заводить, да? - Да! Больше я ничего и не умею. Оставив Порошка на попечение медсестры, я отправился к следующей пациентке. Худющая баба месяца три назад выпила по ошибке какую-то дрянь и заработала химический ожог пищевода. За медпомощью не обращалась: и раньше горло обжигала, и все проходило. Но сейчас все было намного серьезней. У нее пошло осложнение в виде стеноза! пищевода. Сперва не проходила твердая пища, затем начались проблемы с жидкой, а со вчерашнего дня перестала проходить и вода. Вернее, самогон. Ведущей жалобой пациентки и была невозМОЖНОСТЬ ВЫПИТЬ. - Доктор, бухнуть не могу! «Синька» не проходит, помоги! - жалобно просила женщина, обдавая меня перегаром. - А то, что пища не проходит, не волновало? - Да что мне твоя пища! Я и без закуси бухать могу! Просто вот не лезет со вчерашнего бухло! Помоги! - Может, пора остановится? - Ты помоги, атам решим, пора или не пора! Наш лор, Артур Скороходов, отбыл на учебу. Пришлось звонить в область и консультироваться по телефону с коллегами. В данной ситуации необходимо было бужировать? пищевод, это делает только лор-врач. Но больная сейчас весила около тридцати восьми килограмм против тех восьмидесяти, что были у нее до ожога. Лор областной больницы объяснил мне, что пациентку надо вывести из дистрофии, в таком состоянии ее нельзя было оперировать. Необходимо ее элементарно откормить, а для этого наложить гастростому - отверстие в желудке, подшить его к передней брюшной стенке и через специально вставленную трубочку вливать еду. Как нормализуется вес, отправить к ним на бужирование. 1 Стеноз - сужение стенок. 2 Бужирование - метод диагностики и лечения, применяемый при заболеваниях полых органов - мочеиспускательного канала, пищевода, прямой кишки, гортани, шейки матки и др. Буж - инструмент в виде гибкого или жесткого (металлического) стержня. Бужирование производится для расширения просвета трубчатого органа. Бужи вводят в полый орган, постепенно с каждой процедурой увеличивая диаметр бужа. Процедуры могут проводиться в течение нескольких недель, их количество определяет врач индивидуально для каждого пациента. Я госпитализировал больную, но, так как эта операция не была экстренной, я наложил гастростому на следующий день. Все прошло замечательно, желудочное соустье работало превосходно, больная сама обучилась вводить пищу через трубочку, и я выписал ее домой, обязав прийти за направлением на бужирование, как только она наберет вес. Она ушла и пропала. Встретил я ее слегка трезвую года через три возле рынка. Женщина заметно прибавилав весе, на ее лице играл нездоровый румянец, она была одета в длинный засаленный плащ. - Ну что, съездила на бужирование? Успешно? - А, доктор, - узнала она меня. - Нет, не ездила. - А как питаешься? - А как научили, через трубочку. - И тебя это устраивает? - Ато! И пенсию по инвалидности получаю, и бухать запросто могу! - с этими словами женщина распахнула свой плащ, под, которым не было никакой другой одежды, достала из кармана поллитровку с мутноватой жидкостью, следом - воронку, ловко вставила ее в желудочный свищ и перелила треть содержимого в организм. - О как! - подивился я. - Вот! Самогон в организм поступает - и ладушки! Теперь мне операция ни к чему! Могу пить все, что горит, и не блевать! Интересная пациентка, запоминающаяся: который год живет на разбавленном спирте, и все ей нипочем. Больше наши дороги не пересекались. Третий страдалец, доставленНЫЙ «скорой» в ту ночь, был тщедушным бледным юношей лет двадцати пяти. Он тоже «фонил» алкогольными парами. Двумя часами раньше его жена, дородная бабища, запустила в своего астеничного супруга будильником, крича: «Достал ты меня своим пьянством!» Будильник оказался еще советского производства, его циферблат закрывало обыкновенное стекло. Им парня и поранило. Губы и щеки в крови, подруга жизни испугалась, вызвала «неотложку» и, подхватив раненого на руки, доставила его в больницу. Вот это любовь! Осмотрев раны, я не нашел их смертельными. Из щек и верхней губы достал небольшие стеклянные осколки. Осмотрев раневые каналы, зашил повреждения и отправил супругов домой. Через две недели этот юноша снова обратился ко мне. Его беспокоило инородное тело над верхней губой. Впрыснув новокаин, я извлек из губы еще один стеклянный осколок размером сантиметр на сантиметр. Хорошо обследовав губу и больше ничерга го подозрительного не заметив, я наложил швы и отправил пациента домой. Каково же было мое удивление, когда он в третий раз пожаловал с теми же жалобами! Я понял, что здесь все непросто, и попросил анестезиолога дать наркоз. И под общим обезболиванием извлек из верхней губы пострадавшего еще пять стеклянных осколков размерами от одного до полутора сантиметров! Моя ошибка заключалась в том, что прежде я работал, обезболив пациента новокаином. Раствор анестетика, раздувая ткани, искажал анатомию губы и мешал определить осколки в межмышечном пространстве. Со временем инородные тела выходили из глубины под кожу, где их нащупывал наш герой. Больше он ко мне не обращался, по-видимому, осколки закончились. После я проверил Порошка - тот по-прежнему ничего и слышать не хотел об операции в нашей больнице, и завалился спать на диван в ординаторской. Хирург и эндоскопист санитарной авиации добрались до нас только под утро, через восемь часов с момента вызова. Порошок не отдал богу душу только благодаря вливанию крови. Правда, все, что мы вливали, тут же и выливалось, так что анализы после переливания крови оставались на исходном уровне. - Да, действительно, кровотечение продолжается из большой каллезной язвы антрального отдела желудка. Просто удивительно, что вы до сих пор не умерли. Надо немедленно оперировать, - заключил эндоскопист после осмотра аппаратом желудка Порошка. - Здесь я оперироваться не позволю, везите меня в область! - заявил упрямец. - Мы можем вас не довезти, далеко и дорога плохая. Я заведующий абдоминальным отделением областной больницы, кандидат медицинских наук, специализируюсь на желудочно-кишечных кровотечениях, предлагаю оперироваться здесь, - предложил приезжий хирург. - Нет! Здесь не дам! Полчаса уговоров ни к чему не привели, Порошок стоял на своем. Наконец и санавиации стало ясно, что надо везти его в областную больницу. Кровь у них была с собой, так что Порошка с капельницей погрузили в машину и повезли. Через неделю этот тип повторно поступил в наш стационар. Мне повезло снова оказаться на приеме. Когда Порошка наконец доставили в областную больницу, он и там стал выкобениваться. Для начала заявил, что он не доверяет заведующему отделением. Кровотечение продолжалось. Пригласили главного хирурга области, но Порошок не доверилДмитрий Правдин ся и ему. А кровь все вытекала. Созвали консилиум и пригласили двух профессоров, заведующих кафедрами факультетской и госпитальной хирургий местного мединститута. Порошок потребовал отправки в Москву самолетом. Намучившисьс ним, врачи применили новый тогда метод местного орошения язвы кровоостанавливающими средствами через эндоскоп, заведенный непосредственно в желудок. Наработок по этой методике еще не было, но кровотечение временно остановилось. Когда восполнили кровопотерю до нормальных показателей, Порошок попросился домой. Никто не стал его задерживать. Дали рекомендации по противоязвенному лечению и отправили домой, не забыв взять расписку об отказе от операции. Порошок, вернувшись домой, на радостях влил себя пол-литра самогона и с рецидивным кровотечением был доставлен в наш доблестный хирургический стационар. Зонд в желудок, по нему - свежая кровь; значит, кровотечение продолжается. - Аяне доверяю вам. Вызывайте санавиацию, - затянул он старую песню. Но мне уже было не до его капризов. Шел первый час ночи, двадцатью минутами раньше я закончил удалять острый аппендикс, мне предстояло еще час писать историю болезни. «Хватит, натерпелся от Порошка!» - подумал я, а руки действовали сами. Две весомые оплеухи вбили его в подушку по самые брови - я не ожидал от себя такой прыти. - Все, сволочь! Мне начхать, доверяешь ты или нет! Сейчас быстро поедешь в операционную и попробуй только пикнуть! Все понял? - Да, я все понял. Надо - оперируйте, - проблеял Порошок, привыкший, что все с ним сюсюкаются. Это была моя вторая самостоятельная операция по удалению части желудка, и проходила она без заведующего. Ассистировала гинеколог. Я собрался, сосредоточился и провел операцию на достойном уровне, так как понимал: ошибусь - и ждут меня бо-0ольшие неприятности. К счастью и для меня, и для больного, все закончилось хорошо. Порошок поправился. Поначалу он пытался шантажировать меня, заявив, что всем расскажет, как я заставил его согласиться на операцию. Но когда он узнал, что после операции вместо третьей группы инвалидности получит вторую, совсем повеселел и успокоился. Через пару месяцев подвыпивший Порошок навестил меня. Объявил, что ему-таки дали вторую группу, чему он несказанно рад, а посему зла на меня не держит, ябедничать никуда не побежит. И в знак особого расположения он даровал мне презент - бутылку «Агдама» в мятой прошлогодней газете. По его мнению, это был самый лучший напиток. С выздоровлением Порошка можно спокойно поставить точку в этой главе и перейти к следующей. Да, а «Агдам» я выкинул в мусорный бак, предварительно разбив бутылку, чтобы никто не отравился, выпив сего зелья (очень плохое вино, приготавливают из порошков-заменителей с добавлением плохо очищенного спирта, весьма высок процент разного рода осложнений, вплоть до летального исхода, среди любителей «Агдама»). (Продолжение следует)
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4