ДЕНЬ РАБОТНИКА КУЛЬТУРЫ Образцовый хореографический ансамбль «Аллегро» уже давно и прочно вписался в историю города Кольчугино. Через ансамбль, отметивший в 2019 году свое 40-летие, прошло несколько поколений кольчугинцев. Выступления «Аллегро» - это всегда стиль, вкус, высочайшее мастерство, это планка, которая никогда не опускалась, что бы ни происходило вокруг. А еще «Аллегро» - это Елена ЛЕОНТЬЕВА. Педагог, вдохновитель, двигаòåëü… И нам, поклонникам ансамбля, и сотням его выпускников, порой даже подумать страшно: а что было бы, пройди они мимо друг äðóãà… Два крыла: искусство и педагогика - Елена Николаевна, наш разговор хочу начать с необычного вопроса: «Если не танец, то что? Где бы Вы могли себя еще реализовать?» - У меня в крови педагогическая деятельность. Я педагог в третьем поколении. И если бы не проблемы, которые начались в системе образования, я бы никогда не ушла из колледжа, до сих пор продолжала бы преподавать. Когда-то в колледже мы проходили американский тест на профпригодность, апробированный на социологическом факультете МГУ. Тест действительно был очень серьезный: 600 вопросов, даже с выведением процента правдивости. У меня более 90% правдивости, и я на 75% - склонна к искусству, на 75% - к административной работе и 75% - к педагогической деятельности. - А тест-то правильный! Вы и в искусстве, и до сих пор педагог! - Правда, от административной работы я отказалась. Сразу после институтской скамьи мне предлагали быть заместителем директора училища №11, предлагали на заводе «Электрокабель» возглавить комитет комсомола. Отказалась – и никто не понял. Мне смешно, когда обо мне говорят, что я властная. Я на это отвечаю так: все властные женщины у власти. А я такая, какая есть. Если мне что-то не нравится (меня так учил дедушка, мамин папа, который был директором школы, председателем колхоза), я говорю об этом честно, в глаза. Что касается моего отношения к власти и статусу, то, если разобраться, я в своем элегантном возрасте всего лишь руководитель самодеятельного коллектива. И карьера мне никогда не была интересна. Мне интересны творчество, работа с молодежью. Мои первые ученики были только на 5-6 лет моложе меня! Я их просила при других сотрудниках называть меня не Леной, а Еленой Николаевной. Я же до 37 лет танцевала на сцене, и меня часто принимали за воспитанницу ансамбля и никак не за руководителя... - Возвращаясь к теме первого вопроса: смогли бы Вы сегодня работать в педагогике, учитывая, как все поменялось в сфере îáðàçîâàíèÿ?… - По-моему, эти изменения не в лучшую сторону. Много из того, что происходит в образовании, для меня неприемлемо. Педагог чаще всего гонит материал, чтобы выполнить перегруженную, непродуманную программу. Учащиеся натаскиваются на тесты, ЕГЭ. При такой системе невозможно говорить о педагогике сотрудничества, когда учитель и ученик идут в одной упряжке к общим целям – знанию и формированию гармоничной личности. Взять хотя бы философию – предмет, который я преподавала в колледже более десяти лет. Дети изучают высказывания философов, историю философии, но не формируется обобщенный взгляд на мир и место в нем человека, а ведь это главный вопрос философии. Самый гендерный вид искусства - В одном из интервью Вы сказали, что «бальные танцы – это хореография с ярко выраженными гендерными признаками». Вы по-прежнему так считаете? - Да, как специалист по бальным танцам, я так считаю. Для меня это символ гармонии мира и человечества: мужчина и женщина, Адам и Ева, юноша и девушка, мальчик и девочка. И пока мы будем эту гармонию поддерживать, мир будет гармоничным. Я вообще люблю сложные танцы, а бальные танцы являются высшей математикой в хореографии. Те, кто занимались классикой, народным танцем, эстрадой, джаз-модерном, когда начинают вникать в бальные танцы, сталкиваются с большими трудностями. Это элитарное искусство. - Вам принадлежит идея проекта «Танцплощадка весны 1945 года». Это совершенно уникальный проект, не имеющий аналогов. Расскажите, как пришла эта идея и как идет работа над его реализацией? - Моя задача в этом проекте не научить участников каким-то сложным па, а чтобы люди получили удовольствие и радость. Танцуют у нас только супружеские пары. Мне очень интересно на них смотреть, потому что это абсолютно смотивированные люди: взрослый человек два раза в неделю не будет ходить на занятия танцами без мотивации. Я вижу, как развиваются их отношения во время занятий. Я тоже многому у них учусь. За время нашей работы мы даже успели отметить золотую свадьбу у одной из пар – Владимира Павловича и Надежды Ивановны Даниловых. Что касается идеи проекта, который я называю народным, то мне хотелось бы создать не полную реконструкцию танцплощадки, а атмосферу сороковых годов, что называется, запах äóõîâ… Это будет постановка весны 45-го, кануна или Дня Победы. И пользуясь случаем, хочу пригласить всех кольчугинцев 9 мая на нашу танцплощадку. Так или иначе, но они тоже смогут в этом поучаствовать. Там будут интерактивные, театрализованные моменты. Всех карт раскрывать не буду, но уверяю: вместе мы сможем приблизиться к атмосфере того времени! Но моя мечта: сделать занятия танцами для взрослых людей на постоянной основе - для тех, кто не успел научиться танцевать, независимо от того, сколько им сейчас лет. Знаете, в бальных танцах есть такое понятие – возрастная группа «сеньоры». И некоторые мои подопечные в этом проекте очень обрадованы, что они не «пенсионеры», а «сеньоры». Одетях - Расскажите, как меняются дети, когда они начинают танцевать в «Аллегро»? - Помимо осанки, постановки корпуса, пластики, они становятся более организованными, более дисциплинированными. Танцы – это искусство и спорт в одном. Здесь работают и тело, и душа, и разум, и музыкальный слух. Все способности обязательно развиваются. И появляется умение общаться с людьми, справляться с нервами. А в бальных танцах хорошо развиваются мозги и память. Там же столько всего надо запомнить! Например, есть фигуры, в которых 11 шагов. И каждый шаг идет в своем направлении, в каждом по-разному работает стопа, разный наклон ãîëîâû… Интеллект развивается однозначно, образуются новые нейронные связи. Да, это молчаливое искусство. Но сейчас вообще молодежь общается, в основном, в чатах. Что касается наших детей, то все они очень красивые, умненькие, порядочные, скромные - независимо от социального статуса их семей. Мне нравится, что они не бахвалы! Я вспоминаю, как в декабре 2019 года, когда на Всероссийском конкурсе хореографического искусства «Грани» нам дали Гран-при за номер «Улица широкая», который мы ставили с Натальей Артамоновой, наши дети очень достойно и скромно восприняли эту награду. Мы порадовались: значит, правильно их воспитываем. - Вы много критикуете воспитанников? И вообще, бывает много критики? - Много критики для тех, кто амбициозен. Я всегда похвалю, если вижу результат. Но его нужно сделать. Танцы – самое честное искусство, так как единственным инструментом для танцора является тело. Ты или можешь это сделать, или нет. Надо много работать. А это не всем нравится. - Но я уверена, что, когда приходит время выпускаться из ансамбля, ваши дети забывают все обиды, и в душе остается абсолютная благодарность Вам, как педагогу, как второй ìàìå… - Мы всегда были одной семьей. Когда я была помоложе, мы не только танцевали, мы ходили в походы, много общались. Мы все очень интересные как личности! И нам всегда интересно друг с другом, даже спустя годы! - А Ваши дети танцевали в «Аллегро»? - Конечно! Дочь Маша танцевала до 16 лет, она очень гибкая, растянутая, музыкальная, яркая. Маша получила в «Аллегро» привычку быть в хорошей форме, нести эстетику, хороший вкус во всем. Она постоянно ходит в фитнесцентр. Маша - творческий человек в своей профессиональной сфере, не относящейся к хореографии. И начало этим качествам заложено, в том числе, и в «Аллегро». А сын Виталик занимается в «Аллегро» с восьми лет, ему очень нравится. И я его главный критик – ему достается больше всех. Но зато мне за своих детей не стыдно. Они меня очень любят и поддерживают. Я каждый день благодарю Бога за своих детей. Они другие, и они лучше нас. И аллегровские дети тоже лучше нас. Я часто думаю: «Мы даем им такую высокую планку! Мы им такую заморочили программу, а они ее станцевали!» И вот тут понимаешь, что не зря живешь. Вот он – смысл бытия с философской точки зрения. Не зря говорят, что если твой ученик тебя не обошел – ты плохой учитель. Моя Наташа Артамонова в чем-то меня обошла. И я ею горжусь. Раньше мы не ставили совместные номера, а сейчас ставим, и нам нравится, потому что мы стали друг друга понимать и дополнять. От этого дело только выигрывает! Эклектика и многожанровость - В 2019 году ансамбль перешел сорокалетний рубеж. Какая-то перезагрузка после этого юбилея произошла? Например, в творческих планах, в направлениях работы? - Скажите мне, пожалуйста, а чем мы еще не занимались? Назовите мне коллектив, даже не в нашем городе, а в области, который неплохо станцует классику, даже под Шопена, но при этом поставит стилизацию народного танца, поставит латину и стандарт из бальных танцев. И всё это - одни и те же дети, одни и те же руководители. Джаз, модерн, вакинг я поставила, когда мне было за пятьдесят. Да, это очень тяжело, когда мы детей развиваем во всех направлениях. Нам и самим это нелегко, потому что надо быть на уровне в каждом направлении. Я вообще считаю, что современная тенденция в искусстве – это, вопервых, эклектика, а, во-вторых, многожанровость. Ведь именно раскрывая многообразный мир танца, мы позволяем ребенку себя найти. А если еще и с театрализацией, которую мы делаем!.. Поэтому перезагрузка – она происходит у нас каждый сезон. В наших головах, в наших формах работы. И при этом мы сохраняем свой, аллегровский, стиль. Об этом все говорят. Что бы мы ни ставили – вакинг, хип-хоп, – это все равно получается по-аллегровски! А развиваемся или нет, идем вперед или нет – не нам судить. - Пандемия, понятно, перевела всех на удаленку. Сложно представить, как это время занимались ваши âîñïèòàííèêè… - Нам танцзал мал, когда мы çàíèìàåìñÿ… А здесь – что делать? Как можно давать детям уроки, когда ты на даче, интернет òîðìîçèò… Давали детям задания станцевать комбинацию, снять ее на видео, прислать. Я сидела – на каждого листок бумаги, смотрела присланные задания и записывала замечания. А потом каждому отвечала, давала рекомендации, дети переделывали задания и пересылали мне опять, порой по нескольку раз. Мы ставили оценки, были загружены по нескольку часов в день. И я ждала только одного: когда же все это закончится. Но зато мы не потеряли коллектив, пришли после дистанционки не в нулевой форме, хотя в рабочую форму приходили потом два месяца. Право на танец - Были ли моменты, когда Вы спасали свою работу? - Да, конечно, были. Кто-то когда-то сказал обо мне, мол, «она привыкла к аплодисментам». Просто я не привыкла плакаться. Бывали периоды очень трудные для коллектива: мы шили чешки сами, нам не в чем было на тренировку прийти. Посмотрите фотографии 90-х годов: мы очень бедно одеты, зал – руины, паркет до земли разобранный. Никаких музыкальных центров. У меня зарплата – три копейки. Было очень тяжело. Но как же я брошу свое детище! В восьмидесятые годы было трудно от партийного давления. Я же основоположник эстрадного танца в Кольчугине! И не стесняюсь этого. Никто до меня эстрадные танцы в Кольчугине не танцевал. Когда я была девчонкой, мне это было интересно, потом я стала заниматься другими направлениями, потому что это совсем иная философия. Меня постоянно ругали: «У вас в танцах нет партийности!» Нас не пускали на концерты и крупные мероприятия. Или говорили: уберите этот номер, это пошло. Я не могу сказать, что нас закрывали, но отстаивать право на танец приходилось. - А Ваша работа спасала вас? - Не один раз. И когда были серьезные проблемы со здоровьем, и когда переживала предательство в личной жизни. Конечно, друзья, дети, все поддерживали – от и до. Но если бы не ушла в работу с головой, не выжила бы. Вот сейчас отними у меня все это – не дай Бог! – я вряд ли смогу просто погрузиться в семью и больше ничем не заниматься. У меня куча нереализованных идей! И я каждый раз говорю: спасибо тебе, Господи, что ты меня не оставляешь в плане фантазии, генерации идей и так далее. Ведь как порой бывает: придумываю новую комбинацию, считаем, учим – сначала без музыки. А потом ставим музыку – и полное попадание в музыкальную фразу! И это не моя заслуга, мне это дано свыше. Я иногда сама понять не могу: а как это может в голову прийти? Только как îçàðåíèå… И при этом мне всегда интересен не набор движений, а то, о чем или о ком этот танец. Ведь если в танце не будет никакой мысли – это просто упражнение, физкультура, аэробика. И наши дети привыкли к таким танцам, хоть из них и трудно стало вытаскивать эмоции. Вот сейчас мы готовим новую отчетную программу, которая будет называться «В поисках счастья». Это не только название одного из номеров, это призыв к позитиву, которого нам всем сегодня не хватает. После пандемии нужно всем расправить плечи и немного перезагрузиться на позитивный лад. Перевернуть страницу и идти дальше... Е. ФРОЛОВА
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4