НАСТОЛЬНАЯ ЛАМПА Валерий ДВОРНИКОВ Из воспоминаний моей бабушки о её отце Емельянове Иване Алексеевиче. На приёме у вождя Мой прадед по отцовской линии, Иван Алексеевич Емельянов, был уроженцем деревни Зайково, или по-другому — Губанихи. Я его, к сожалению, не знал: он умер до моего рождения. Однако я часто слышал о нём от моей бабушки Евдокии Ивановны, которая очень любила своего отца, моего прадеда, и всегда вспоминала о нём с неизменным почтением. Родился он ещё в XIX веке, воевал в первую мировую, видимо, и в гражданскую. По рассказам бабушки, его направили в продотряд, который реквизировал, а попросту сказать, отбирал «излишки» у крестьян в пользу советской власти и красной армии. Да только какие у крестьян могли быть тогда излишки! Прадед вспоминал: «Вот приходит продотряд в одну деревню, в другую, везде повторяется одно и то же: не желали крестьяне отдавать свой хлеб, отбирать зерно приходилось силой. Как начнёшь выносить мешки да складывать их в телегу — мужики ругают нас почём зря, называют «иродами» и «антихристами», бабы голосят, ревут голодные оборванные дети. Сердце кровью обливается. Сразу вспомнишь, что у тебя самого дома семеро по лавкам, и что там у них кто-то, может, тоже последние крохи отбирает». Не выдержало сердце солдата, разболелось невыносимо. А отказаться от несносной службы нельзя, назовут дезертиром, ещё расстреëÿþò… И надумал Иван Алексеевич с одним товарищем отпроситься в Москву, чтобы добиться приёма у самого главного — у председателя Совнаркома. Как уж это им удалось, об этом воспоминаний не сохранилось, но то, что мой прадед действительно попал на приём к самому Ленину — об этом бабушка знала достоверно. В кремлёвской приёмной ждать пришлось долго. Одна подробность врезалась в память прадеда. Народу было много, какие-то девушки очень ладно пели песню первой мировой войны «Милосердная сестра». На самом деле песня называлась «Из-за гор изза Карпатских», вот её первые куплеты: Из-за гор из-за Карпатских Между двух огромных скал Ночкой темной пробирался Санитарный наш отряд. Впереди идет повозка, На повозке – красный крест. Из повозки слышны стоны: — Скоро, скоро ли конец? — Подождите, потерпите, — Утешала их сестра. А сама едва шагает — Вся измучена áûëà… Песня довольно длинная, печальная. Заканчивается она тем, что раненый солдат, который лежит в санитарной повозке, просит сестру написать письмо домой, она его утешает, а он сообщает, что «уж начал остывать». И у самой медсестры «муж давно убитый, а она всё ждёт его». Полный текст этой песни бабушка не помнила, и найти её я долго не мог, не пели такое в советское время. Но её вспомнила и записала мне по памяти бабушкина сестра — Мария Ивановна, любившая русские песни и обладавшая хорошим голосом. Пришли другие времена, и вот вдруг я слышу по радио эту песню, которую пели когда-то в приёмной председателя Совнаркома. Сейчас её легко найти в интернете. Видимо, девушки пели очень проникновенно, потому что Ленин, выглянув зачем-то из кабинета в приёмную, задержался и какое-то время слушал пение. А потом сказал, что это очень хорошая песня, жизненная и что поют они хорошо. На приёме у председателя Совнаркома прадед рассказал всю правду: не может он выполнять работу по продразвёрстке и просит освободить его. Видимо, вождь его убеждал, что это вынужденная необходимость, но Иван Алексеевич настаивал на том, что у него — больное сердце. Всё закончилось в пользу прадеда, просьбу удовлетворили, и выдали ему какой-то документ. Прадед вернулся домой и больше не служил. Но на этом история не заканчивается. Всякие люди жили в деревне, были и завистники, и недоброжелатели даже среди близких соседей. Вот и на Ивана Алексеевича написали донос. Что в нём значилось — неизвестно. А вот имя подлого доносителя, одного из соседей, узнали. Мой отец сообщил мне его, когда я был ещё подростком, но теперь оно вылетело у меня из памяти. Да если бы я и помнил, то всё равно по понятным соображениям не назвал бы. Этого человека уже давно нет на свете, а его потомкам было бы неприятно и даже позорно узнать такое. Бог ему судья. Короче, одним несчастным днём приехал в Губаниху «чёрный воронок» и остановился у дома Емельяновых. Как рассказывала бабушка, в дом вошли двое — «гэпэушники». В избе их с тревогой встретили Иван Алексеевич, его жена Степанида, дочь Евдокия и старушка — мать моего прадеда. Пришедшие осмотрели комнату и велели хозяину собираться, жена, естественно, заплакала. Один из приехавших увидел на «божнице», полке с иконами в красном углу, склянку с водой, полез и взял её, видимо, подумав, что это самогон. Но это была святая вода. Мать прадеда подскочила и закричала: «Не трогай своими погаными руками!» И оттолкнула милиционера. Тот злобно ухмыльнулся, но оставил склянку и, удивительно, как-то поник и отошёл в сторону, оставив прапрабабушку в покое. Ивана Алексеевича увезли. И все думали, что с концами. Из застенков ОГПУ, наследницы ВЧК, возвращались редко. Однако прадед вернулся через несколько недель. Радости семьи не было конца. «Ну, Степанида, если б не та бумага от Совнаркома, ты бы больше меня не увидела», — только и сказал он жене. руднено. Бабушка Евдокия Ивановна рассказывала, что в один год, Димитриевский погост до разорения когда она была ещё девочкой, на Пасху случилась самая «водо- цинская помощь была минимальной. В палаполка». Это слово на местном говоре оз- те лежало по несколько десятков человек. начает половодье. Но прапрабабушка не Вскоре прадед впал в забытьё и лежал без хотела пропустить пасхальную службу, на сознания несколько суток. Все вокруг уже дукоторой регентовал Иван Алексеевич. Она мали, что он не жилец. взяла маленькую Дуняшку, и они, сняв Входила в свои права ранняя весна, прирообувь и подоткнув подолы, вброд перепра- да оживала, весело щебетали птицы. И вот вились босиком по ледяной воде на дру- настало утро Благовещения. гой берег Пекши. Местные старожилы хо- В заразном бараке было душно, спёртый рошо знали повадки родной, но коварной воздух, неприятный запах, то тут, то там слышреки, и им были хорошо известны броды, ны стоны и причитания больных. В палату вхогде можно перейти её даже в водополку. дят врач и сопровождающий его медицинсДуне, может быть, и не очень хотелось идти кий персонал. Все больные напряжённо и со в такую погоду в церковь, но бабушка ска- скрытой надеждой çàòèõàþò… И вдруг в бользала, что папашенька сегодня будет «воз- ничной палате раздаётся победное: «С Небесглашать», и дочери очень хотелось послу- ных кругов слетев Гавриил в Íàçàðåò…» Это шать, как её любимый отец будет возгла- безнадёжный больной Иван Емельянов очнулшать, то есть солировать на весь храм. Ба- ся и запел радостный гимн Благовещению бушка в богослужении не разбиралась, но Пресвятой Богородицы. Все вздрогнули от я думаю, что регент или канонарх во вре- неожиданности и пришли в изумление: почемя пасхальной Литургии возглашает сти- му вдруг этот больной, пролежавший нескольхи Пасхи на третьем антифоне «Да вос- ко дней без сознания, очнувшись, едва открыв креснет Бог и расточатся врази Его!» Ноч- глаза, первым делом пропел тропарь Благоная пасхальная служба, ладное, радостное вещению. И откуда он мог знать, что праздник пение знакомого крестьянского хора, ко- именно сегодня. Это ли не чудо! После такоторым умело управлял отец, всколыхнули го дивного события мой больной прадед пов Дуняше такие сильные чувства, что вос- шёл на поправку, и вскоре его выписали допоминания об этом сохранились до ста- мой. Никто не сомневался, что исцеление, то рости, и она всегда жалела, что больше- есть фактическое воскресение из мёртвых, вики разорили такой красивый «Дмитрий случилось, в Благовещение. Салынский». Уже позже я узнал, что песнь, которую воспел мой прадед, была не тропарём, как его неправильно назвала тётя Лена, хотя не это главное. Я долго не мог найти полный текст песнопения, потому что богослужебные книги в то время были фактически недоступны, однако со временем нашёл его в Минее. Это Праздник Благовещения Пресвятой Бо- стихира первого гласа, которая поётся на городице относится к двунадесятым, то есть «Хвалитех» на утрени праздника Благовещек двенадцати самым главным христианс- ния, что ещё больше укрепило мою веру в чуким праздникам. Он установлен в честь десную природу описанного события. Прадед евангельского события, когда к Деве Ма- не только почувствовал духом, что сегодня рии с небес явился Архангел Гавриил с Благовещение, но и что это утро Благовещеблагой вестью, что Она родит Спасителя ния, и он на память пропел утреннюю стихиру. Приведу её полностью. мира. «С Небесных кругов слетев Гавриил в На- Со временем в советской стране воинствующего атеизма духовный смысл ве- зарет, прииде к Деве Марии, вопия Ей: радуйликого праздника в народном сознании ся! Зачнеши Сына, Адама древнейшаго, Творстал улетучиваться. Большинство людей ца веков и Избавителя вопиющих Тебе: ратолько и могли вспомнить, что «в Благо- дуйся, Чистая». Хотя она понятна и на церковнославянс- вещение птица гнёзда не вьёт, девка косы не плетёт», или, как вариант, «девка косы не ком языке, всё же приведу её и на русском: плетёт, курица яйца не несёт». И ещё было «С небесных сводов слетев в Назарет, Гавринародное поверье, которое мне также оз- ил предстал Деве Марии, взывая к Ней: „Ðàвучила бабушка Евдокия: если всё-таки дуйся! Ты зачнёшь Сына, Который древнее курица яйцо снесёт, то из него никогда не Адама, Творца всего и Искупителя взываюсможет вылупиться цыплёнок, яйцо оста- щих к Тебе: Радуйся, ×èñòàÿ!”» нется «болтуном». Но тот факт, что Благовещение — особо важный праздник и работать в этот день грех, знали все. С Благовещением связана одна чудесПосле благовещенского чуда Иван Алек- ная история из жизни моего прадеда. Об этом рассказывала тётка моей бабушки сеевич жил ещё долго, вырастил восьмерых Елена Алексеевна Денисова, в девичестве детей. Старший сын его Николай Иванович Емельянова, сестра Ивана Алексеевича. воевал на фронтах Великой Отечественной, Она часто приходила к нам навестить пле- дослужился до звания полковника. Младший мянницу, и разговор обычно касался их про- сын Алексей Иванович также воевал, был нашлого, вспоминали родню, близких знако- чальником милиции в городе Шуе. Достоймых, разные памятные события. Елена ными выросли и другие сыновья Александр, Алексеевна продолжала ходить в храм и в Владимир и Борис. Три его дочери Евдокия, богоборческое время, и даже когда была Мария и Валентина жили в Кольчугине, всеуже престарелой и немощной. Она ездила гда были очень дружны. Последние годы свомолиться во Введенскую церковь села ей жизни Иван Алексеевич был председатеФлорищи, потому что её родня жила в де- лем объединённого колхоза деревень Зайкоревне Алёшки, приписанной к Флорищинс- во, Отяевка, Тонково. Он заботился об улучкому приходу. Но в богослужении и в цер- шении жизни колхозников и сделал для этоковных канонах, как я понял позднее, она го немало полезного. Например, по его решению возле Зайкова построили погреба для разбиралась слабо. Один раз, я, будучи еще подростком, ус- хранения сельхозпродукции. Но и тут нашлись лышал от тёти Лены эту чудесную исто- недоброжелатели, которые написали донос, рию, которая навсегда врезалась в память. обвинив прадеда в том, что он понапрасну В 20-е годы в советской России сви- истратил колхозные деньги на строительство репствовал сыпной тиф. Обстановка спо- погребов. Больное сердце Ивана Алексеевисобствовала распространению эпидемии: ча не выдержало такого навета, и жизнь его война, голод, разруха, антисанитария, отсут- оборвалась. А созданные им погреба ещё долствие лекарств. Антибиотиков тогда ещё го служили людям. Недавно я увидел их на не было, не открыли. Болели миллионы, одной из картин нашего земляка художника смерть косила целые деревни, в городах В.И. Шамаева. Теперь я представляю, что это ежедневно умирали сотни людей. Прадед были за погреба, из-за которых ушел из жизтоже где-то подцепил тиф и тяжело забо- ни замечательный человек, православный хрилел. Положили его в «заразный» или «ти- стианин Иван Алексеевич Емельянов. Вечная фозный» барак, как тогда говорили. Меди- ему память! Воскресение в Благовещение Храм. 1980 год На пасхальную службу Иван Алексеевич после демобилизации жил дома в своей деревне, работал в колхозе, на заводе, благо, что Зайково стоит совсем рядом с рабочим посёлком Кольчугино. Среди односельчан и в округе он пользовался большим уважением, потому что был справедливым и принципиальным, а также «жальчивым», как называла его моя бабушка, то есть жалел людей и помогал им в беде. К нему приходили за советом и просто пообщаться. А ещё он обладал хорошим слухом и красивым голосом, так что пел на «крылостях» в Успенской церкви на Димитриевском погосте. «Крылостями» моя бабушка называла клирос — место в храме, где стоят певчие. Скоро Иван Алексеевич становится регентом, руководителем приходского хора и остаётся им, вероятно, до самого закрытия церкви в 1931 году. Певчие были в основном из Литвинова, жители которого славилось своими голосами. Бабушка помнила, как в тёплое время года спевки проходили в их огороде, в деревне Губанихе, в полутора верстах от церкви, которую местные жители называли на свой лад: «Дмитрий Салынский». И когда собирались идти в храм, говорили: пойдём к «Дмитрию Салынскому». Такое название храм получил по второму приделу в честь греческого святого — великомученика Димитрия Солунского (Фессалоникийского), в народе греческое имя святого немного «обрусили». Губаниху отделяла от Димитриевского погоста река Пекша, которая имела в этом месте широкую пойму и весной разливалась так, что сообщение с другим берегом было сильно затПослесловие
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4