В своих заметках я часто ссылаюсь на публицистику Ю. Полякова, человека, который, на мой взгляд, никогда не изменял себе. В советское время он не боялся говорить о недостатках советского строя, о том, что мешало движению страны вперёд. Вспомните «ЧП районного масштаба», «100 дней до приказа»... А вот сейчас его взгляды: «Мне было больно смотреть на распад СССР, на разворовывание России... В раже идеологических разногласий нельзя вместе с водой выплёскивать и ребёнка. Вот почему я, например, против сноса памятников в России. Может, кому-то и не стоило ставить памятник, но раз поставили, то пусть стоит...» «Сейчас наступило время консолидации патриотических сил и подъёма государственности. Однако начавшийся процесс «разолигархирования» России не должен пойти по пути раскулачивания.... Разумное перераспределение в социально-приемлемой форме должно произойти. И покупка яиц Фаберже проблемы не снимает». «...Умный политик будет читать художественную литературу, чтобы понимать, с какой проблемой он столкнётся лет через пять-десять. А народ устал, понятно, но это не значит, что его надо оглуплять и отключать от решения серьёзных проблем. Просто надо с ним нормально разговаривать...» «Когда появился Путин, я увидел, что он начал медленно, задним ходом, отводить государственную машину от пропасти, и понял, что надо помогать...» И ещё раз о нашем советском прошлом: «Нормальные люди называют то время советской цивилизацией, люди ненормальные - совком. Я не только ностальгирую, но и не скрываю этого, в отличие от многих». Вот вам взгляды с чёткой гражданской позицией, в них есть острый социальный анализ, горькая правда о нашем больном, трудно вызПродолжение. Начало в №№ 40-44, 46 Мои воспоминания Предсказания смерти Сталина Мне было десять лет. В деревне не было ни радио, ни электричества. Мать обычно вставала рано и при свете керосиновой лампы топила печь, кормила скотину. Я тоже просыпалась рано, а спала я обычно на печи. И вот в марте 1953 года мне приснилось, что умер Сталин, хотя никто не говорил об этом и в газетах ничего не писали. Утром я сказала: «Мам, а мне приснилось, что Сталин умер». А она: «Дура, не скажи кому, посадят». Днем все стали говорить, что Сталин тяжело заболел (было у кого-то радио – детекторный приемник с наушниками). Чем кончилось, мы знаем – дня через четыре он умер. А я с детства боюсь покойников. Обычно сенями бегу с закрытыми глазами, рывком открываю дверь и влетаю в избу. После смерти Сталина, как только я влечу в избу, мать: «Хватай ее, Сталин!» Предсказания во сне экзаменационных билетов В том же 1953 году я заканчивала четвертый класс начальной школы в Левашове. С пятого по седьмой должна была учиться во Флорищах. Экзамены за четвертый класс (выпускные) мы должны были сдавать уже во Флорищах. Тогда сдавали четыре экзамена в четвертом классе: русский язык и математику письменно и устно. И вот как идти сдавать первый устный экзамен, мне приснилось, что достанется билет №1 – так и получилось. А когда пошла сдавать второй устный экзамен, сказала: «Теперь мне достанется второй билет». Так и получилось. Это, конечно, совпадение, но интересно. Урок на всю жизнь Жила у нас в деревне тетя Зина Хайлова. Муж у нее умер, а сын погиб на фронте. На этой почве она заболела: вдруг ни с того, ни с Продолжение. Начало в №46 «Человек красив, когда в нём всё красиво – лицо, душа, поступки и слова». (А. Дементьев) доравливающем обществе. Мне не только понятны и симпатичны его взгляды на современную жизнь, на наше недавнее прошлое, но это один из маяков нашей жизни, который, думаю, никогда не погаснет. Уважаемый читатель, не знаю, помните ли вы, но, я хорошо помню знаменитую фразу, которую Ельцин, уезжая из Кремля, сказал Путину: «Берегите Россию». Разве можно верить словам разрушителя?! Полностью согласна с Ю. Поляковым: «Это как если бы человек, у которого сгорел дом, отдавая новому хозяину ключ от пепелища, попросил: «И не забывайте поливать цветы». Страшное лицемерие! Мы отлично помним, в каком состоянии Путин получил страну и сколько сделал, чтобы мы отдалились от края пропасти, от опасности развала России». (Ю. Поляков, Социальный реванш, с. 447) В конце 80-х дальновидные люди предупреждали, что эйфория общечеловеческих ценностей скоро пройдёт и наступит суровое геополитическое похмелье. Только теперь после лукавой козыревской всеуступчивости «России предстоит тяжко биться за каждый свой интерес, за каждую бездарно утраченную позицию в мировой политике и экономике, за каждого трусливо брошенного и умело перехваченного союзника». (Ю. Поляков, лезгинка... с 149) Разве наша жизнь, трудности завоевания национальных интересов не подтверждают ту дальновидность?! Я преклоняюсь перед людьми, которые, несмотря на разрушительные 90-е, с честью прошли этот период - это и учёные, и военные, и государственные деятели, и люди творческих профессий, в более широком смысле - советская элита. Думаю, что у всех на слуху такие имена: Ж. Алфёров, Л. Иванов, Г. Зюганов, С. Говорухин, М. Ножкин, В. Лановой, А. Михайлов, А. Деменòüåâ… Всех трудно перечесть. Но уже одно то, что к ним с уважением относится В. Соловьёв – человек либеральных взглядов, – говорит о многом и о нём тоже. Вот благодаря таким, как они, и их родителям наше общество вступило в «созидательный реванш» (выражение Ю. Полякова). Отдельно о родителях, которые воспитали детей совестливых, заложили у них прочный нравственный стержень, который не согнулся, несмотря на бури и грозы 90-х. «Наши родители были святыми людьми, они жили только ради будущего, будущего своих детей и будущего страны. В молодости я работал на Колыме. Сейчас мы говорим о разгуле преступности, о том, что дети пропадают, а на Колыме в 60-70-е годы работало много прекрасных людей, учёных, ãîðíÿêîâ… это были в высшей степени высоконравственные люди. У них было желание помочь друг другу, была потрясающая искренность. Помню одного грузина, который прошёл лагеря, потом работал замдиректора завода горного оборудования. Он написал трактат «Колымская нация» - о людях, прошедших самые горькие, самые тяжёлые испытания в жизни. Во время войны люди, которых по большому счёту предали, на добытое золото покупали самолёты и танки, шли воевать и становились героями. Люди не предали самих себя и свои убеждения в тех страшных, нечеловеческих условиях. Нет, я не умиляюсь той жизнью, а говорю о том, что вера îñòàâàëàñü… И ничего к лучшему не изменится, пока мы не вернём себе веру». (Ю. Поляков, Созидательный реванш, с. 91-92) Надеюсь и верю, как и большинство моих сограждан, о чём свидетельствует долготерпение народа, опирающегося на людей, не изменивших себе. И прав мой любимый поэт, сказав: «Есть предел и у чёрных полос. Поменяется мрак На рассветные дали». Вместе с А. Дементьевым хочу пожелать всем моим читателям: «Как бы вам тяжело ни жилось И какие бы вас ни встречали невзгоды, Не копите в душе ни обиду, ни злость. Постарайтесь держаться достойно и гордо». Не изменившая себе Г. ИВАНОВА Памяти Ларисы Павловны ПУЗАНОВОЙ сего начинала искать сына, сидит нормально, разговаривает в здравом уме и вдруг: «Чу, Коля плачет. Он у вас, вы его прячете». И начинает искать на чердаке, в подполье, во äâîðå… Нам было лет по 9-10, и мы часто у нее бывали. Однажды пришли к ней и принесли газету и письмо якобы от Сталина. Она была неграмотной, стала читать газету «вверх ногами». А нам смешно («грамотные» уже). Пришла домой, рассказываю родителям. Отец как всыпал мне по первое число! «Не стыдно! Она же больной человек – потеряла сына на войне. Над несчастным человеком смеетесь. Чтобы я такого больше не слышал». Я никогда в жизни не подшучивала над больными, нищими и несчастными. детства) пропадали там целыми днями. Мать у нее, тетя Паша, работала дояркой, и Женька часто помогала ей доить коров и убираться, а я тоже там «присутствовала». А особенно мы любили кататься верхом на лошади. Были у нас любимые лошади – Жучка и Гордый. Жучка была черной масти некрупная, очень добрая. Спина у нее была не костлявая, уютная – сидишь, как в седле. Гордый светло-коричневой масти и тоже очень добрый – позволял нам делать с собой все. Мы спокойно к ним в стойло заходили, угощали хлебом, сахаром, Как тетя Зина отняла у меня лошадь Мои родители дружили с Крезовыми из Тонкова. Дядя Степан был отцу каким-то дальним родственником. Каждое лето они в лесу у нашей деревни косили сено для коровы. Приезжали на лошади, но1952-1953 год. Левашовская школа: чевали у нас. Дядя СтеБоря Гаганов, Нина Антушева, Лида Рыбникова, пан разрешал мне и пасКоля Шевченко, Галя Кошкина, ти лошадь, и поить, пока Лариса Пузанова, Коля Рыбников она на сенокосе. Верх гордости и удовольствия - сидеть на холке красивой, белой масти, лошади! Чувствуешь себя чистили, ласкали, катались верхом без узды, совсем взрослой (а было мне лет 11-12). когда не видит бригадир. И вот «пасу» я на задворках лошадь, сидя у …Îäíàæäû пришла, а Жучки нет – сдали на ней на холке (верхом). Мать моя в это время колбасу. Ох, и слез было! До сих пор жалко мыла полы, готовила косцам обед. Пришла к лошадку. Гордого тоже вскоре увели во Флоней тетя Зина Хайлова. Она ее напоила чаем, рищи на ферму. Да и мы закончили семилетïîãîâîðèëè… ку и тоже ушли из деревни. Я стала учиться в Я сижу на лошади и вижу: ко мне идет тетя восьмом классе в Кольчугине, а Женьку устЗина. Взяла у меня поводья и повела лошадь роили в Москву в няньки. Постепенно все ушло, к себе домой. Собрался народ, упрашивали, а память и любовь к лошадям остались до уговаривали ее – не отдает. «Я этого усатого конца жизни. (про дядю Степана) узнала, он у нас Гнедка этого в колхоз отобрал». Еле уговорили и от- Не делай äîáðà… няли у нее лошадь. Оказывается, когда-то в колхоз точно такую же лошадь у них отобрали. Моя мать принимала от жителей деревни Когда она ее увидела, на нее и «нашло». Эх, и молоко (госзаготовки), а на молокозавод в испугалась я тогда! деревню Дьяконово возил дядя Коля Розанов. Иногда вместо него ездила я, а мне было тогЖучка и Гордый да лет 12-13, и училась в шестом классе. С лошадью я справлялась, запрягать и распряЯ с детства люблю животных, а особенно гать умела запросто, потому он с удовольствилошадей. В Левашове у нас была ферма кол- ем разрешал мне возить, а сам делал домашхоза «Путь вперед»: конюшня, коровник, телят- ние дела. Меня распирала гордость – как ник и свинарник. Мы с Женькой (подругой взрослая, доверили лошадь и государственное дело. Бидоны (фляги) с молоком, емкостью 38 литров помогали разгружать женщины – работницы молокозавода (а дядя Коля запросто одной рукой, так как другая у него не действовала – ранена на войне). Жила у нас в крайнем дому Орина Носова с племянником Сашей, совсем слепым. Она была пожилая и плохо слышала. Однажды мы с Женькой поехали с молоком, Орина попросила купить во Флорищах в магазине ей соли. На обратном пути мы заехали в магазин, а он был по какой-то причине закрыт. Заняли очередь и стали ждать. Лошадь (Гордого) привязывать не стали, а просто дали сена. Вдруг лошадь как взбесилась – захрапела и бросилась вдоль деревни, испугалась далеко идущей машины. Телега «рассыпалась», бидоны с обратом и пустые полетели на дорогу, а лошадь с двумя передними колесами, храпя, неслась вдоль села. На наше счастье шли Анатолий Герасимович Климов с Михаилом Тимофеевичем Грибковым (председатель колхоза с парторгом). Они лошадь поймали, телегу «собрали», бидоны поставили в телегу. Соли мы все же купили. Зато от матери мне здорово влетело за помятые бидоны. Ведь они казенные, их надо было сдавать. Сталинградская ГЭС (1960-й год) После окончания технического училища нас послали на строительство Сталинградской ГЭС в город Волжский. Однажды нас с Ниной Жуковой и еще одного парня из бригады послали заливать бетонным раствором крыши на головах шлюзов. Головы – это здания, где находились механизмы подъема и опускания ворот шлюзов. Высота этих голов примерно с шестиэтажный дом, если считать от дна. Лезть приходилось по висячей лестнице Страшно! Боже упаси посмотреть вниз. Потому мы до конца смены с крыши не слезали. Обедали бутербродами (черный или белый хлеб с маргарином), а в туалет по-маленькому ходили в обеденный перерыв прямо в раствор, когда парень уходил на обед. Сидим, едим «бутерброды», запиваем чаем из бутылки и гадаем: где же этот Мамаев Курган? Мемориала тогда еще не было. Продолжение следует
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4