Кольчугинские ести в МЫ И ИСТОРИЯ ПРАЗДНИК В БЕРЕЧИНЕ 21 июля в с. Беречино состоялся праздник в честь Казанской иконы Божией Матери. Праздник состоялся у Поклонного креста, стоящего на месте православного храма, построенного в 1820 году. Организаторами праздника который год являются: председатель Ассоциации жертв репрессий г. Кольчугино Борис Александрович Козминых, священник Олег Иосифович Ковалев и активисты группы Майя Петровна Загудаева, Антонина Андреевна Графова, Валентина Андреевна Александрова, Мария Павловна Шамаева и др. Праздник проводился в тесном контакте со старостой с. Беречино Алексеем Алексеевичем Гавриловым, который с помощью сельчан поддерживает порядок у Поклонного креста. В честь праздника был организован для жителей села концерт силами коллектива ДК. Так как Поклонный крест установлен в память погибших в годы политических репрессий, то собравшиеся вспомнили печальную дату: в 2007 году исполнилось 70 лет началу репрессий. Присутствующие подростки интересовались портретом царя Николая II, Борис Александрович Козминых рассказал им, что в 2008 году исполнилось 90 лет со дня смерти царя и его семьи. Жители приходили с цветами, чтобы почтить память тех, кто погиб в годы репрессий и своих близких, и родных. Также букеты были принесены и для артистов. Праздник состоялся. Отрадно, что поддерживаются исторические традиции, свойственные этим местам. Фотограф из числа активистов сделал снимки актива и жителей с. Беречино. ЧленыАЖР № 31 (480) 6 августа 2008 г. Крик души Наш город Кольчугино это небольшая частичка России и это наш дом. Всегда хочется, чтобы в доме было чисто и красиво. Наверное, в квартирах у большинства жителей чисто. А вот почему-то на улицах, в парках люди не следят за чистотой, выбрасывают мусор, бутылки, использованные пакеты, не доносят до контейнеров. Пакеты разрываются или птицы их разрывают, и все содержимое оказывается на свободе. На улицах постоянно работают уборщицы, которые наводят чистоту и все убирают за неряхами. А вот что делается в лесопарке в 1-м микрорайоне? Где посидят люди, там и гадят, превратили этот чудесный лесопарк в загаженное место. Это делают сами жители микрорайона. А еще непростительнее ведут себя строительные организации. В начале июля привезли к строящейся школе 1-го микрорайона плитку, которая была упакована в целлофановую пленку. Плитку убрали, а пленка и пластмассовые ленты до сих пор валяются на территории, где проходит пешеходная дорожка от «ближнего» к «дальнему» аэродрому. И несмотря на просьбы жителей убрать за собой, они ничего не делают. А ведь ежедневно начальство ходит и ездит к школе, все видят это безобразие, а сказатьрабочим,чтобыубрали,по-видимому, ума и культуры не хватает. Почему бы руководителям города не подумать над тем, что наш город не должен быть помойной свалкой? Может быть, ввести штрафы за загрязненные города? Ведь за границей в культурных странах везде чистота и порядок и не потому, что убирают чисто, а потому, что не мусорят. Почему же у нас люди ведут себя «как свиньи», не любят свой город, свою страну? Экология и так ужасная, а ее усугубляет наша неряшливость. Так давайте же подумаем о том, чтобы сохранить здоровье наших детей и внуков! Жители 1-го микрорайона И опять про кладбище Написав статью в газету, мы думали, что ее прочитают правители города и примут необходимые меры по наведению должного порядка. Но воз и ныне там. Огромные кучи мусора, ветки деревьев лежат на проходах, да и даже в самом начале кладбища. К многим могилам подойти невозможно. Люди идут и проклинают правителей города, которым наплевать на нужды людей. Обещания помогать людям даются только во время выборов, а потом все забывают. Ведь, наверное, отдел ЖКХ должен вести работу по очистке кладбища или он будет ждать, когда все проходы будут завалены?! При коммунистах такого безобразия не было. Мы все-таки надеемся, что городские власти наведут на кладбище должный порядок. Н. МАКСИМОВ В.И. 6 ПОЧТОВЫЙ ЯЩИК Спасибо огнеборцам В ночь с 26 на 27 июля на нашей улице Балалуева в час ночи случился пожар, загорелась баня у дома №4. Огонь распространялся быстро, т.к. все покрыто рубероидом. Своими силами потушить было невозможно, хотя рядом находился песок в бочках у дома №2-а и вода, но это пока горел свет. Сын Н.Е. Аминева сумел дать распоряжения: нам, женщинам, звонить по «01» в пожарную часть, будить соседей, перекрывать газ, а сам в это время поливал крышу бани, от чего получил ожоги. Пожарная команда не заставила себя долго ждать, прибыли вовремя, а огонь распространился уже на дом №2-а. Команда работала четко, несмотря на сложный подход к дому. Команде удалось сравнительно быстро заглушить огненный столб разбушевавшегося раскаленного пламени, так как от бани загорелась новая пристройка дома (баня находилась в метре от него). Хочется поблагодарить руководство ОГПС и всю пожарную команду: пожарных И.А. Кузьмина, В.В. Лапшина, С.В. Шуина; водителей И.В. Семенова, А.В. Шлякова, А.М. Никифорова; командиров отделений Р.Е. Балуева, В.А. Гамыркина; старших пожарных О.М. Сафронова, И.В. Подолина; старших прапорщиков В.В. Евдокимова, М.А. Безрукова. Команда отлично справилась со своими обязанностями в сложной опасной ситуации и спасла жителей улицы от огненной стихии. М.ШАМАЕВА Гальчук Окончание. Начало в № 18, 19, 20, 22-51 за 2007 год, № 1-30 за 2008 год После сто пятьдесят седьмой Он жил в ДНС, и у него хватало ума постоянно ругаться на кухне с соседками, которые не жалели эпитетов по отношению к нему. Все это было ни к чему. Интересно, что когда я работал в Барнауле, на радиозаводе, у нас был грузчик Гараган, оказавшийся братом нашего командира. Мы усиленно сдавали матчасть, имущество дивизии. В армейской мастерской не переставали возмущаться впаянными мной в схеме раций немецкими деталями-сопротивлениями, конденсаторами. «Это безобразие!» - восклицали они. На фронте я не получил для ремонта ни одной радиодетали, кроме ламп. Помоглапривезеннаяканистраспирту,которая по мановению волшебного жезла мгновенно сняла все претензии. Беру инициативу Подошло время рассказать о заключительном эпизоде, предшествовавшим теперь уже моей демобилизации. В новом полку новой артбригады я был определен преподавателем в школу радистов, занятие малоинтересное. Демобилизовывать меня не хотели, т.к. радиоспециалистов не было. Буквально подвернулся случай, и я рискнул. Я шел днем по улице, рядом остановился «Студер», за рулем которого сидел наш лихой Борька Соколов. Спрашивает: «Поедешь в Спасск вот машину перегоняю?». Отвечаю: «Конечно!». Забежал домой, сказал, чтобы передали, что еду в Спасск, быстро собрался в дорогу, и мы покатили. Этот порожний «Студер» подлежал списанию, и, как больной сердечник, еле тянулся даже на самом незначительном подъеме. Дотянулись мы до Спасска, Борис отправился сдавать свою железную клячу, а я пошел в штаб попытать счастья протолкнуть свою собственную демобилизацию. Я стал наблюдать, что к чему. Постепенно подвинулся к открытой двери в помещение, где в запарке работали кадровики. Один из них, майор, в отчаянии воскликнул: «Голова идет кругом, хоть кто-нибудь бы помог!». Я подошел к его столу, доложил, что я работал в штабе и у меня есть время ему помочь. Он с радостью усадил меня сверять какие-то списки с бесчисленными фамилиями на все лады куцые, длинные, неправильные, с необычными буквами в обычных фамилиях. Проработал я молча этот и следующий день. Майор меня по окончании рабочего дня спросил, чего я здесь делаю, зачем приехал. Я сказал, что являюсь студентом четвертого курса университета, хотел бы закончить университет, а там, мол, и дальше можно было бы послужить в лучшем качестве. В последней части тирады я был неискренен больше служить мне, ой, как не хотелось, это было сказано для приличия. Майор решительно сказал мне отыскать списки, 422 артполка. Против моей фамилии стоял «минус», против ряда других фамилий «плюсы». Майор аннулировал мой «минус», решительно перечеркнул его и получился «плюс», т.е. в приказ на демобилизацию. Искренне благодарил я решительного майора. Прибыл обратно в Чернятино. Гараган справедливо поднял шум по поводу моей «самоволки» и дал мне сгоряча пять суток «домашнего ареста», т.е. вычета из зарплаты. На очередном собрании офицеров нашего полка, которые еще остались, он доложил о моем проступке. Наши офицерыпорицалипроступок,нонеоченьвозмутились. Так я отделался легкими укорами, а в отношении «пяти суток» они остались «устными» и денег у меня не высчитывали. Зато, как это ни некрасиво получилось, пришел на меня настоящий, живой приказ о демобилизации. Я всполошился, стал собираться. Мои старые боевые друзья-офицеры посидели последний раз со мной за прощальным столом и я отправился в Ворошилов на посадку. У меня был выписан литер для проезда. Едудомой даже не верится В Ворошилове мы, группа знакомых офицеров, взяли штурмом один из поданных «телячьих» вагонов так называемого«пятьсот-веселого»поезда,никаких билетов никто не спрашивал, и мы покатили с ДВК по родным местам. Дорогой мне предлагал сосед обменять мои часы «Омега» на швейцарские ручные, но, боясь подвоха, я не согласился. На одной станции, купив молоко, я дал крупную купюру, а услышав свисток паровоза, забыл взять сдачу. Я проехал, не евши положенные сутки, на которые была рассчитанна провороненная мной сумма, и когда дошла логическая очередь на трату очередной купюры, я ее достал и продолжил питание в соответствии с расчетным. В вагоне ехал чудак-офицер, который каждое утро, проснувшись и потягиваясь, грозно восклицал: «Я убью кого-нибудь сегодня!» Примерно из Улан-Удэ я подал домой телеграмму, что еду. Эшелон наш остановился у самого берега Байкала, и нам удалось поплавать в этом исключительно чистом озере. Был солнечный день. Вода бодрящей температуры была настолько прозрачна, что, глядя вниз, на глубину десятков метров, мы не ощущали, что под нами вода, а казалось, что мы в воздухе и вот-вот провалимся в пропасть под нами. Освещенные солнцем слабые волны создавали на дне живую игру световых причудливых полос, а тени от наших тел смешно извивались, казались невесть какими маленькими. МойТомск! Моя родина! Ну, вот, наконец, и Томск!!! Знакомые места Басандайка, Томск первый. Едем на Томск второй, там мне ближе к дому. Видим поля, где мы до войны сажали картошку, а вот так называемые красные казармы приземистые красного кирпича здания. Невольно пришла на память песня: «Город родной я по-прежнему твой, я не вернуться не мог!». А ведь еще как мог вернуться, и тысячи раз! Ощущение волшебного, неправдоподобного, захлестывающего счастья переполняло меня. Кажется, более счастливым быть невозможно это несравненно, истинно неоценимо! Вот и Томск два. Мой добрый попутчик сержант Федя (фамилия забылась) помог мне найти подводишку, мы погрузили свои вещи и поехали нам было по пути, так как он жил дальше меня, в Черемошках. Гляжу, идет моя мама с печальным лицом. «Мама!» - «Витенька!». Объятия, слезы радости, сидим, едем вместе. Мать светится счастьем Отец в больнице водников, на операции. День и всю ночь рассказы, где, как, что было. Днем прорвался к отцу обрадовался он, поправляется. Приехал в отпуск Борька Чупрасов. Рады, ходим неразлучно от меня к нему и обратно. Побывали в оперетте. Пробуем приличное томское пиво. Пошли в университет, говорят учись, пожалуйста, мы вас из списков не исключали. Заявление, резолюция и я снова законный студент четвертого (страшно подумать) курса физмата. На другое утро являемся с Борькой вместе на занятия с СФТИ (Физико-технический институт). Говорю: «Борь, подожди часок, я прочувствуюналекциипоймуличегонибудь, а если увижу, что безнадежно забыл все за пять этих суматошных лет, - то пойдем вместе отсюда » Черезчасвыбегаю,говорюБорису:«Плохо твое дело, я почти все, к своему удивлению, понял, так что топай один, я останусьучиться!».ВГВКТомскамневручили медаль «За взятие Кенигсберга», там встретил Игоря Ускова, получившего медаль «За взятие Будапешта». Вот ивсе Почему что-то запомнилось? Видимо, помогла привычка часто рассказывать о событиях, случаях и людях военных лет. Часто и много вспоминали с Трифоновым в Томске, с Пантелеевым, Ждановым и Васильковым в Новосибирске. В ТГУ, в перерывах,тожетолковалинасчетвойны было много фронтовиков. В Барнауле, в радиолаборатории и в цехах тожебылидрузья-фронтовики,частоделилисьвоспоминаниями.Наработечасто рассказывал случаи из войны молодымсослуживцам.Наверное,этопомогло укрепить что-то в памяти. У нас, на встрече ветеранов 33-ей Армии, еще примерно в 1973-1974 годах выступал наш ветеран, писатель Марков. Он сказал, что работает над произведением о 1812 годе и, к колоссальному сожалению, обнаружил, что записей очевидцев участников той войны почти не сохранилось. Он просил нас не пожалеть времени, написать кто, что видел, - это очень ценно для будущего, когда очевидцев уже никого не будет. Кроме того, мне известны многие факты, когда более пожилые товарищи,чемя,просто уже не могут вспомнить очень многого. Поэтому я решил, пока еще в памяти держатся события тех тяжелых лет описать их. Многое,чтопомню,подтверждалосьучастниками событий при встречах ветеранов. Хотя отдельные неточности могут быть. Прошло все-таки 35-40 лет. Проклятие войне Кончилась война под прицелом. Кончилась служба под ружьем. Но еще целый год хоть не ложись спать каждую ночь я страдал во сне, принимая за чистую монету опять атаки,опятьбомбежки,опятьпожары,опять шум крыльев смерти над головой Но что мы Кто сможет со всей полнотой пожалеть молодые жизни, лопнувшие как семечки под сапогами истукана Марса; их, молодых ребят, по сути дела не увидевших ничего более на этой грешной земле, как боль, ужас, рвущий нервы, нескончаемые, непосильные, надрывные тяготы походов и боев? Это и было их главным и единственным в жизни. Их нельзя забыть. Забыть их это самое нечестное, на что способен человек, забыть своих братьев, умостивших своимителамидорогунам,живущим,к счастью Их не забудем. Инвалиды, лишившиеся в один трагическиймигтам,вогне,вадукромкибытияруки,ногиивынужденныевсю своюкаждодневнуюиежечаснуюжизнь таскать свое грузнеющее тело на костылях, кандалах-протезах. Женщины солдатские вдовы с детишками, живые души, оставшиеся пожизненно без теплого слова мужа, а детибезотцовскойподдержкиидоброго слова, полусироты Матери, именно чьи сыны должны были не вернуться их утешить нет средств у человечества. Отцы, лишившиеся единственных сыновей, - их жизнь остановилась со смертью сыновей, и вырванный кусок сердца незаменим Вот что война. Миру нет цены, пусть будет он вечен, а страдания уйдут в прошлое там места им предостаточно. КОНЕЦ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4