6 «История необычной семьи...» Ялюблю Кольчугинские ести в КОНКУРС № 16 (465) 23 апреля 2008 г. Продолжение. Начало в №15 от 16 апреля историю Глава I. Директора Детского дома «ПРИКАЗ по Кольчугинскому Детскому дому №1 15.08.47. №32 г. Кольчугино Сего числа на основании приказа ОБЛОНО №194 от 7.08.47г. Резчиков Н.И.вступил в исполнение должности директора детского дома». С 1947 года бессменным директором много лет был Н.И. Резчиков. Главной задачей для него было: улучшить состояние здоровья детей, их питание и условия быта, обеспечить детей обувью, одеждой. Уже 2 сентября, заходя в комнаты детей, директор был неприятно удивлен: «кровати не убраны, полы не промыты, стекла не протерты». Н.И. Резчиков издает приказ, что «с сего числа и ежедневно силами старших детей и уборщиц производить мытье полов утром и вечером». Позднее Николай Иванович вспоминал: « мне 30 лет с лишним довелось быть директором, 10 лет работал, не снимая военной гимнастерки. Дом был «голый». Спали на соломенных кроватях, одежды и обуви не хватало. Решил окружить липами, сделал это. Липовые аллеи наша гордость. Занимались садом и огородом, выращивали овощи, сушили яблоки, вишни на всю зиму. Трудности постепенно преодолевались, создавались необходимые условия». Вся работа в детском доме строилась через трудовое воспитание. На территории детского дома появились хозяйственные постройки, в которых жила лошадь, хранился инвентарь. Был заложен фруктовый сад, посажены грядки с овощами. Воспитанники сами себя обеспечивали яблоками, овощами. Не забывал Николай Иванович и поощрять ребят. В канун 30-летия Октябрьской революции премировал детей цветными карандашами, альбомами. С самого начала трудовой деятельности Н.И. Резчикова было тесное сотрудничество с учителями школы № 5. Когда отмечали сороВ.И. Дарья КОЗЛОВА ученица 9г класса, школа №5 О директорах, воспитателях и воспитанниках детского дома г. Кольчугино Владимирской области калетие педагогической деятельности Е.А. Петуховой, учительницы школы №5, от детского дома ей был сделан подарок вегонивая фуфайка, это было в 1947 году. В эти годы в детском доме находились дети из Ленинграда (около 200 человек), каждый со своей судьбой, трагедией. Вот фамилии некоторых воспитанников: Борис Золин, Аркадий Слеповин, Елена Луцкая, Зинаида Крамякова, Тамара Сорокина, Вера Брежнева. После достижения совершеннолетия многие из них разъехались по разным городам, некоторые вернулись в Ленинград, а Владимир Потапов, Роза Талеркина, Николай Федоров остались жить и работать в Кольчугино, мы их сейчас ищем. Стехпорпрошломноговремени,сотнидетейполучилипутевку в жизнь в стенах Кольчугинского детского дома. Вот как вспоминает бывший ленинградец-воспитанник детского дома В. Кулагин: «Великая Отечественная война заглянула почти в каждый дом, унесла жизни и искалечила судьбы многих людей. Мы ленинградские мальчишки и девчонки остались без родителей, близких, и Николай Иванович заменил нам отца. Мы видели в нем сильного, мужественного, справедливого, доброго и отзывчивого человека. Для нас он - Отец, а нашим детям - дедушка. Ведь у нас не было более близкого и родного человека, чем Николай Иванович. Огромное ему спасибо!». За свой нелегкий педагогический труд Николай Иванович награжден знаком «Отличник народного просвещения», нагрудным знаком «За творческий педагогический труд», почетными грамотами. Дочь Николая Ивановича Алла Николаевна вспоминает: « я себя дома не помню. Вся моя жизнь проходила в детском доме. Вечером приходила домой, мама меня ждала. Папа приходил очень поздно, а утром раньше всех уже бежал к детям. Он не отделял своих и не своих детей. Дома у нас постоянно были дети из детского дома. Им устраивали праздники. В доме всегда был кто-то из папиных друзей: А.Ф. Еврентьев, Г.И. Люцко, В.И. Малькова». Н.В. Кузнецова имеет награды: «Отличник Народного образования», значок «За творческий педагогический труд», благодарности, почетные грамоты, медаль «Ветеран труда». Из воспоминаний Н.В. Кузнецовой: «Мы были постоянно в школе, встречали утром детей и ждали их после уроков уже в детском доме. Нас приучил Николай Иванович к тому, что к чужим детям надо относиться так, как к своим. Мы всегда были просто благодарны школе, ведь учителям приходилось не меньше находить контакт с нашими детьми, но мы работали в унисон, результатов добивались сообща!!! Дети всегда учителям писали письма из армии, посылали фотографии. КузнецовАндрей,ТопольскийСергейбыли хорошими, активными мальчиками». Что значит хороший учитель? Это, прежде всего, человек, который любит детей, находит радость в общении с ними, верит в то, что каждый ребенок может стать хорошим человеком, умеет дружить с детьми, принимает близко к сердцу детские радости и горести, знает душу ребенка, никогда не забывает, что и он сам был когда-то ребенком. Продолжение следует Старое здание детского дома стигнев, А. Малышев директор школы-интерната». «Резчиков Николай Иванович при всей своей строгости был общительный и веселый человек. К нему можно было зайти в любое время. В любой ситуации он на первое место ставил судьбы людей: воспитателя и ребенка», - вспоминает И.В. Ильина. Т.М. Яковлева вспоминает: «Утром у входа в школу стояли два директора - директор школы № 5 Н.К. Драчена и директор детского дома Н.И. Резчиков. А затем совместно решали единые проблемы обучения и воспитания детей детского дома». На заслуженный отдых Николай Иванович Резчиков ушел в 1978 году. Уходя, он оставил добрые слова бывшим воспитанникам и настоящим учителями и воспитателям: «Будьте готовы во имя жизни на земле верно служить Родине, своему народу и своей семье.Сейтедоброе,вечное,разумное. Трудом,истиннымтрудомитолькотрудом мы обустроим Россию и личную жизнь.Воткчемунадо,надозватьгромко, кричать в души молодежи». Люди, однажды пришедшие сюда по зову сердца, никогда не покинут этот вечно кипящий дом. Поэтому нельзя не вспомнить еще об одном замечательном директоре - Нине Васильевне Кузнецовой. Н.В. Кузнецова закончила ЮрьевПольское училище, затем Владимирский педагогический институт по специальности русский язык и литература. По распределению была направлена в Узбекистан, где проработала четыре года. Поразил ее теплый климат, арбузы Спонсор конкурса и дыни и, конечно же, люди,которыевстре- На правах рекламы тили её очень доброжелательно, и всегда с уважением относились к ней. Н.В. Кузнецова была заведующей начальной школы с 1959 по 1966 г. Приехав в ПРЕДЛАГАЕТ: Кольчугино в 1966 Кашподляцветов году, устроиласьвоспитателем в Кольчу- изкерамикиипластика, гинский детский дом зонты женские и мужские, и проработала в нем до 1978 года. А с часынастенныеинаручные, 1978 по 1984 год Н.В. люстры,торшеры,светильники, Кузнецовадиректор детского дома. товары для кухни из пластмассы. Нина Васильевна вспоминает: «Труд- В продажу поступили: но было работать: помощи ждать было Платки носовые: мужские неоткуда, шефы и женские (Чехия) (спонсоры) практически не помогали, Платки, шарфы, жили скромно, одеж- палантины из натурального шелка ды не хватало, но (г. Кольчугино) дети трудились. Помогали в работе Л.А. Соковикова, И.В. Ильина, В.А. ТеМагазин «ДОМОВОЙ» ул. 3 Интернационала, 57 Тел. 2-31-46, 2-21-48. Гальчук Продолжение. Начало в № 18, 19, 20, 22-51 за 2007 год, № 1-15 за 2008 год Фронтовая дама начальства Будучи небольшого росточка, Крючков стал у нас крошечным начальством и, как положено, завел себе «даму для особых поручений». Была у нас такая щуплая, чернявая, злаяпрезлая дежурная телефонистка в штабе. Сумел он втереться к ней в доверие и, не вызывая ничьей зависти, проводил с ней приятные встречи. Все, конечно, это заметили и отмечали его походы к телефонистке обыкновенными ухмылками. Поскольку отношения им надо было поддерживать на виду у народа, в основном, уединившись в землянке, нашему начальнику связи полка Конюшему скоро надоела эта малогабаритная идиллия, и он перевел «зазнобу» в тыл полка радисткой, на радиостанцию, имея в виду, кстати, настояние пом. командира полка по МТО майора Романенко о предоставлении нашему тылу радиосвязи без которой оперативное снабжение наладить трудно. Это было уже под Бладнау. Когда радиостанция тыла отказывала в работе, ее вместе с радисткой, конечно, доставляли в штаб. Я занимался рацией, Крючков радисткой. Почему-то рация выходила из строя, пренебрегая статистикой, подозрительно часто. В один из таких отказов Конюший дал команду радистку с радиостанцией в штаб не везти, а мне идти в тыл и наладить рацию на месте. В воздухе витало настроение разочарования. Я взял свой ремонтный НЗ паяльник, пинцет, пару радиоламп, горсть ходовых сопротивлений, вольтметр с пятачок ростом и потопал с удовольствием в тыл. Необходимо пояснить, что на фронте идти в тыл было большим удовольствием, чего нельзя сказать об обратном пути. Пришел, спрашиваю, в чем дело. Говорит отказал передатчик. Я сразу за индикаторную лампочку передатчика, снял предохранительный прозрачный пятачок, довернул лампочку, которая почему-то оказалась слегка вывернутой, - и передатчик заработал, вспышка лампочки показывала и на отдачу и на модуляцию. Наш начальник ПФС пригласил меня в палатку и угостил горячим чаем с громадным куском рафинада. С сознанием исполненного долга я направился обратно, в штаб, но уже не один, а с попутчиком, любимцем полка Сережкой Журнайкиным. Это был веселый, неунывающий парень, из рук которого мы все, кому посчастливилось, получали драгоценные весточки из дому. Однажды, ведя с собой на передовую новенького молодого солдатика, Сережа сделал ему «боевое крещение». Они попали под бомбежку. Солдат, естественно, упал ничком, а Сережа, обладая действительным мужеством, лег на спину и глядел, куда несутся бомбы (это невыносимо страшно). Когда последняя бомба, слава Богу, разорвалась в стороне, а фрицы отвалили, Сережа встал, взял ком земли и бросил на мягкие места затаившегося солдатика. Тот вскочил, схватился за брюки и закричал: «Ранило! Ранило!» Сережа его еле успокоил. Потом хорошо посмеялись. Не слишком ли много артналетов? Вот идем мы с Сережкой. В сероватой дымке уже виднеется дом штаба дивизии. Бой «работает», воют и грохают снаряды. Мы шли по полевой дороге, на которой я обнаружил груду инструмента. Здесь я увидел кусок олова величиной с кулак. Олово я взял и понес, обхватив пальцами правой руки это нужное дело. Снаряды стали рваться, поднимая черные фонтаны земли, все ближе к нам. Некоторые разрывы не были видны из-за стожков сена, стоявших на поле, что дезориентировало нас, и мы, наконец, увидели разрывы совсем близко. Мы рванули к дому штаба дивизии. Это был двухэтажный, из красного кирпича дом буквой «Г», с двором, обнесенным оградой. Мы влетели во двор, пригнули к самой стене дома и, прижимаясь к ней, на четвереньках, прошмыгнули до торца дома, где оказался вход в подвал; мы, дико дыша, скатились в подвал к другим людям, пережидавшими там обстрел. Нам было стыдно, что мы, как сумасшедшие, запыхались, а я, почувствовав боль в правой руке, подумал, что попал осколок. Нет, это я просто разбил пальцы о дорогу, когда бежал на четвереньках вдоль дома, забыв, что держу кусок олова. Олово это с досады я бросил. Скоро налет кончился, и мы вышли наверх. На втором этаже снаряды попали в кое-какие помещения, а во дворе были разбиты некоторые машины. После такой встряски мы уже без приключений дотопали до своего штаба по шаткому мостику через болото с камышом. Наши позвали меня в машину, где стояла пробитая осколком рация 10-Р. Я с трудом вытащил шасси, а зубцы разрыва вошли в деревянный кожух, заклинили шасси. Увидел я, что осколок «прошил» алюминиевый экран контура второго гетеродина приемника. Тут настало время завтрака, ребята принесли с кухни котелок горячего заваренного чая, говорят мне: «Пей, пока горячий, согревайся». На стол торжественно выставили посудину с настоящей сметаной, которую они утром «затрофеили», сами уже попотчивались, и вот оставили мне. Я сказал, что сначала съем сметану неровен час, налет получится, и сметана может пропасть. Машина наша стояла задом к дому, у стены которого росло высокое дерево. Тут же вход в дом. Только я отправил в рот последнюю порцию сметаны, как во дворе стали рваться снаряды. Я сидел у верстака, в глубине машины, на ящиках справа и слева спали наши ребята, работавшие ночью. Пока они просыпались, поднимались и соскальзывали вниз, у меня времени на «выбег» не осталось, я схватил вольтметр и измеритель отдачи в антенну, без которых ремонтировать нельзя и мне теперь уже пришлось выскакивать из машины «рыбкой», прямо головой вниз, при этом я руками ударился о землю. Прижимаясь к стене дома, юзом я вполз в дверь дома, заскочил на кухню и прижался под раковиной умывальника, понимая, что для нас всех эта жиденькая крыша дома является весьма условным, скорее психологическим укрытием. Когда немцы отстрелялись, я вернулся в машину. Последний снаряд разорвался, ударившись о дерево и осыпав машину осколками. Рация была засыпана древесной стружкой, но больше не пострадала. Конюший кинулся к своему ранцу, в котором берег новенькую военную форму, на случай, если придется где-нибудь щегольнуть.Увы,расправленнаяодеждасветиласькрупнымидырами,осколки сделали свое подлое дело. Ладно, хотя не в него самого Второй гетеродин, при помощи которого осуществляется прием немодулированной «морзянки», был пробит и пропал. О перемотке катушки контура в условиях ремонта «на коленках» не могло быть и речи. Лишить рацию телеграфа значит лишить ее дальности. К положению «телеграф» тумблера «телефон-телеграф» я подпаял такое сопротивление цепы экранной сети пентода СБ 241, которое вызывает самовозбуждение приемника на промежуточной частоте, биение которой с принимаемым немодулированным сигналом дает слышимый в наушниках прерывистый свист в такт сигналам Морзе. Продолжение следует
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4