Кольчугинские МЫ И ИСТОРИЯ ести в № 29 (427) 25 июля 2007 г. Из более чем 40 храмов беда разрушения и закрытия миновала самую красивейшую и исторически интересную церковь села Флорищи. Совсем немного, где-то в начале Великой Отечественной войны, она не действовала, а затем, по письму прихожан к И.В. Сталину, она была вновь открыта. В послевоенные годы большинство верующих исполнить свои духовные требы шли на службу в село Флорищи, и сегодня Введенский храм усердием его настоятеля иерея Вячеслава Буланова встречает многочисленных прихожан внутренней и наружной ухоженностью и убранством. Я помню, как еще в конце войны и послевоенные годы не раз бывал на службе в Введенском храме со своей бабкой Анной Григорьевной Галкиной, глубоко верующей. Меня во многом удивляло внутреннее духовное благолепие церкви и старинный иконостас, нетронутый временем. Сегодня Введенский храм один из лучших и посещаемых в нашем районе. За сравнительно небольшое время отец Вячеслав суВ.И. 4 14 июля на плотине Кольчугинского водохранилища проходил открытый чемпионат по спортивной ловле рыбы поплавочной удочкой, приуроченный к празднованию 76-й годовщины основания Кроме г. Кольчугино. кольчугинцев на наш водоем проявить мастерство приехали гости из Владимира. Ведущий рубрики Валерий Иванович РЕБРОВ, краевед Степень духовного здоровья народа можно определить по благородной памяти, которую хранят потомки об ушедших в мир иной людях, творивших добро для своего города, села, деревни, храма. Впервые прибыв на кольчугинскую землю 9 сентября 1995 года на открытие Троицкой церкви в с. Дубки святейший Патриарх Алексей сказал: «Сейчас, находясь в Кольчугинском районе, вижу первый возрожденный храм на вашей земле. Дай Бог, чтобы с этого началось возрождение нашей Родины России». Сегодня мы с уверенностью можем сказать, что его слова, обращенные к кольчугинцам, стали пророческими. Более десятка храмов сегодня на кольчугинской земле полностью или частично возрождены и являются действующими. НА СТАРТ! мел преобразить и саму внешность церкви и ее окрестности. Из села Флорищи проложена дорога к самому храму, устроена перед храмом и заасфальтирована большая площадь для расположения транспорта прихожан. Дорога к самому храму выложена из белых плит, красивая дорожка ведет и к построенной на месте старой деревянной Никольской церкви и кладбища часовне. А совсем рядом благоустроен святой ключик, в честь святых Флора и Лавра. Строительство велось на средства прихожан и спонсоров. У ключика установлен памятный крест, ключик по периметру обложен валунами, сделан хороший деревянный настил. Таким образом, старанием и усердием отца Вячеслава, прихожан, спонсоров все проделанные работы привели к созданию единого архитектурного комплекса, совершенно изменившего местный ландшафт. Ежегодно в мае месяце Православная церковь чествует самого почитаемого на Руси Святого Николая Мирликийского чудотворца или просто Николая-угодника. Именно в этот день в Введенской церкви с. Флорищи проходит богослужение в честь Николая Чудотворца, так как один из приделов храма был освящен в его честь. Также и первая деревянная церковь, что существовала ранее во Флорищах, была Никольской. Началом строительства Введенского храма считается 9 апреля 1799 года, после разрешения преосвященного Виктора, Епископа Суздальского. В 2009 году, таким образом, храму будет 210 лет. Освящен храм был в 1819 году, т.е. строился он 20 лет. А строился он в основном, на пожертвования прихожан. Средств было немного, и поэтому прихожане сами стали участвовать в строительстве: рыли котлован под фундамент, возили глину, обжигали кирпичи, подвозили материалы. Во флорищенский приход входили деревни Деево, Левашово, Дьяконово, Понизовье, сельцо Алешки. А по старинным записям до 1814 года сюда входили и деревни Лакомово и Воронцово. Соревнования проходили в один тур, продолжительностью три часа. Традиционным объектом ловли стала уклейка. Всего в соревнованиях приняли участие 14 спортсменов, из них два мастера спорта - А. Сухов и А. Новиков, и одна девушка - Валерия Казанцева. Эта воспитанница СЮТур (тренер С. Петров) дебютировала в летней поплавочной спортивной ловле. По итогам на первом месте с уловом 2 кг 750 г А. Сухов, на втором месте А. Новиков с уловом 2 кг 216 г, на третьем месте Н. Груздев, ветеран рыболовного спорта из Владимира, с уловом 2 кг 154 г. Тройка лидеров награждена призами от организаторов мероприятий (спорткомитет администрации г. Кольчугино и ФС ЛР «Витязь»). Поощрительный приз вручен самому юному участнику Валерии Казанцевой, занявшей 11 место. Призы торжественно вручал председатель спорткомитета М.Г. Феоктистов. 11 августа на плотине состоятся соревнования по поплавочной удочке, посвященные Дню здоровья. Приглашаются все желающие. Т. Лапин, фото автора Гальчук Продолжение. Начало в № 18, 19, 20, 22-28. Нас бросают вбой Ровное поле мы прошли и стали спускаться к речке вдоль насыпи траншеи. Нам повстречалось пехотное подразделение, следовавшее в бой. Командир, показывая мне свой автомат, дульная часть которого была распорота осколком, попросил обменяться оружием. Я согласился, т.к. шел в тыл, а он в бой. Здесь же на гребне стоял неподвижно наш танк, видимо отказал мотор. Танк вел огонь. Некоторые раненые расположились под защитой его брони. Однако, очевидно, что танк являлся для немцев хорошо простреливаемой целью. Мой солдат опять стал уговаривать меня передохнуть в тени танка. Я, наоборот, потянул его правее, чтобы быть подальше от такой артиллерийской мишени. И действительно вблизи танка начали рваться снаряды и раненым, укрывшимся около него, пришлось спешно покинуть это опасное место. Спустившись к речке, мы перешли ее по бревенчатому мосту. Я прикинул, что в брод речкунеперейти,глубока,аплыть,еслибы пришлось, мы с моим солдатом были не в состоянии очень ослабли. За мостом местность была болотистая, дорога была сделана из плах, набитых на бревна. Через каждые метров 200 был ромбовидный разъезд для развода встречных машин. Колея настил, была только там, где колеса, в центре плах не было. Эту дорогу наша бригада строила не одну неделю задания были большие и выполнить дневную норму на взвод более ста метров было весьма трудно, приходилось работать почти без перерывов на отдых и перекуров. Валили выборочно, по указанию саперов, деревья, порой в отдалении от дороги с тем, чтобы не оголять местность и не демаскировать сооружаемую дорогу, хотя с самолета ее было видно отчетливо, поскольку это фактически была узкая просека в негустом лесу. Все долгие дни этой тяжелой работы (все вручную) у нас ныли мускулы и кости. Руки в многослойных мозолях и ссадинах. По этой дороге тяжело и медленно, вместе с ковылявшими ранеными, мы прошли до медпункта 25-й гвардейской дивизии ее или 91-го полка, точно не запомнилось. Там вокруг медсанбатовской палатки, давно уже переполненной, раненые лежали веером в несколько рядов, помогая друг другу поправлять кровоточащие повязки, поудобнее переложить товарища и т.п. Вокруг палатки было место сухое, поросшее небольшими кустами, создававшими тень и скрывавшими от авиации противника. Тут я сдал своего попутчика, проследил, чтобы ему выписали справку, что он вышел с поля боя с винтовкой, наказал ему беречь эту справку, поскольку был приказ Сталина считать вышедших с поля боя без оружия дезертирами и отдавать в военный трибунал. Сдал и я свой поврежденный автомат, мне добавили повязку, чтобы меньше сочилась кровь, и указали, куда идти дальше. Ходячих отправили, своим ходом, в медсанбат, на эвакопункт. Только мы отошли от медпункта, как полетели двухмоторные Юнкерсы-88, которые шли так низко вдоль деревянной дороги, что нам были видны заклепки на плоскостях и фюзеляже. С размаху стали вбиваться в землю бомбы, поднимая высоко вверх султаны земли немцы старались разбомбить дорогу. Я отбежал вправо от дороги и вперед насколько хватило духу, и упал в подножье большой березы, корни которой, как треноги, широкими ребрами возвышались над землей, образуя укрытие в форме угла, в которое я вжался. Потом был грохот и сильный удар. Очнулся я, с трудом понимая, что случилось. Надо мной солдат, я весь в земле, голова раскалывается от боли, в ушах гул, как будто рядом водопад. Что мне говорит солдат слышу плохо. Он прокричал мне в ухо, что бежал сзади во время бомбежки и видел, как я упал. Взрывом меня контузило и завалило мягкой болотной землей. Солдат меня нашел и вытащил, когда немцы улетели. Идти было совсем тяжело. Обмундирование подсохло, покрывалось корками, затруднявшими движение. Шедшие рядом ребята поддерживали меня. Я чувствовал сильную тошноту, стоило лишь шелохнуть головой. В ушах боль, в горле привкус крови. Прошли мы через деревню Княжьи Горы красивое место на холмике, с целыми домами. Наконец к вечеру дотащились до станции Шаховская. В Шаховской нас накормили мы все были до предела обессилены и валились с ног шли более семи часов. Последнюю часть нашего похода я шел с донским казаком, раненым в голову повязан он был как шапкой, бинтами. Он нашел небольшую копну сена, в которую мы зарылись на ночь, укрывшись его шинелью. Я был в одной гимнастерке, да и то без правого рукава и поэтому стал мерзнуть августовские вечера прохладные. На рассвете мне стало хуже, я почти не слышал. Подошел эшелон товарных вагонов, раненые его быстро заполнили. Мой казак влез в вагон, а я даже не успел дойти до эшелона, как тот тронулся и отбыл. Оставшиеся ругались, что не смогли уехать. Нам объяснили, что надо ждать второй состав. Днем нам сообщили, что на первый эшелон был налет немецкой авиации, и он довольно сильно пострадал. Раненые, которые особенно сожалели, что не попали в первый эшелон, перестали жаловаться, приумолкли. Перед сумерками подали второй состав, раненые быстро заполнили и его. Я обошел несколько вагонов, никто не пускал полно. Я оказался в беспомощном состоянии и положении, т.к. сам в вагон влезть не мог. Уровень открытой широкой двери приходился мне по плечи и с одной рукой я не мог подтянуться, да и ноги были как тряпичные, не слушались. Эшелон уже вот-вот должен был отправиться, и меня, наконец, затащили за шиворот солдаты в вагон. Нашлось местечко и для меня, присел у нар. На нарах сидели двое раненых в челюсти. Над повязкой была кровавая дыра (дышать), в которой виднелись висящие зубы и разорванная полость рта. Они мычали и качались от боли. На полу лежал боец с обширным ранением ноги, от которой стоял непереносимый запах гниющей крови. В госпиталях Привезли нас в Волоколамск, на горку, к церкви, в стенах которой был госпиталь. От церкви остались одни только стены, с которых растерянно глядели частично уцелевшие святые, как будто не могли понять, за что разбили церковь и побили их осколками и пулями. Раненые лежали на носилках, на сене, сидели, привалившись к стенам. В перевязочную вызвали и меня. Фельдшер намотал бинт на спицу, обмакнул в желтую жидкость и пробовал протолкнуть в рану этот инструмент, чтобы ее дезинфицировать. Когда это делали другим они даже не могли кричать, так больно дух захватывало. Но мне повезло рана моя уже успела затянуться, и пытка не состоялась железяка не лезла в рану. Фельдшер остался недоволен, что не пришлось очистить рану, чего нельзя было сказать обо мне. В ближайшие дни нас посадили в автобус и увезли в Московский госпиталь. Ехать, сидя в автобусе, было тяжело болела голова, а тело само валилось набок. Неприятно было нам смотреть на холеных молодых ребят милиционеров-регулировщиков, в то время как старые солдаты были там, на передовой, и несли фронтовые тяготы на пределе сил. Хотя было понятно, что это столица, здесь иностранные посольства и надо держать марку Мы очутились в корпусах Тимирязевской сельскохозяйственной академии, где теперь большой госпиталь. Дома стояли среди больших деревьев. Было шумно, покойно и уютно. Пробыл я в этом госпитале недолго, и перевезли опять меня и новую компанию раненых в другой госпиталь, на Варшавке. Госпиталь стоял почти у самой дороги, отделенный от нее крохотным садиком с клумбой и несколькими скамеечками; деревьев было чуть больше. Это было бывшее школьное здание из красного кирпича. Четырехэтажное здание, тыл которого был обращен к скату, опускающемуся к берегу Москва-реки. Садик школы выходил на бульвар, по которому шли трамваи, преодолевая подъем или шедшие под уклон. В то время, правда, довольно редко, но все же пролетали единичные немецкие самолеты. Нам объявляли тревогу, и ходячие спускались в садик. Я тоже както сошел, а подняться хватило сил только на один лестничный марш. Со ступеньки меня подняли, отругав, санитарки и доставили на верхний этаж, в палату. Халат у меня забрали, чтобы не ходил на улицу, но это была временная мера. Вскоре я стал проводить многие часы в садике, где было гораздо интереснее. В садике часто сидели гражданские соседимосквичи и рассказывали о своих делах, горестях и заботах. Рядом по улице шли прохожие, смотреть на которых было также любопытно. На скамеечке садика почти постоянно находился молодой человек довольно высокого роста, брюнет, с наивным, детским выражением лица. Он был общителен, но после тяжелого ранения в голову, находился на уровне развития интеллекта примерно пятилетнего возраста. У него одна половина черепной коробки была не выпуклой, а вогнутой в форме лодочки. Демонстрируя свое ранение, он снимал тюбетейкообразную упругую накладку под ней чуть заметно пульсировал волосяной покров костей не было. Мы его жалели, но что поделаешь. Продолжение следует
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4