на колонку. Но - в квартире не было ни кухонных склок, ни скандалов, ни вражды. Конечно, уставали от постоянного общения. Подпускали иногда “шпильки” друг другу, но беззлобно. Видимо, общая беда сближала. Искали разные выходы. Например, одна из соседок - Нерытова Мария Даниловна - после работы отдыхала, а не толкалась в кухне. Выходила готовить еду после 10 вечера. Мы все получали удовольствие, когда Мария Даниловна, хозяйничая в кухне, очень мило распевала арии из “Чио-чио-сан” “Сильвы”». В городе жили эвакуированные артисты, музыканты, владимирцы о них тоже вспоминали с удовольствием: «Мы жили впятером (мама, бабушка и трое нас - сестёр) в квартире из 3-х комнат на ул. Комсомольской, - вспоминала Л. М. Егорова. - К нам подселили семью артистов, эвакуированных из Ростова. Глава семьи Макс Александрович Корнгольд был дирижёром, его жена Анечка пианисткой. У них был сын Шурик. Зимой они работали в театре, летом уезжали на гастроли. Прожили у нас два сезона. Расставаясь с ними, я плакала: Анечка учила меня играть на пианино, которое для неё привезли из театра. Эвакуированные артисты жили и у соседей: Линьковых, Блиновых». Некоторые беженцы связали с нашим городом свою судьбу, о чём рассказывала Инесса Владимировна Синявина: «Среди осевших в городе семей было много интеллигенции, хороших специалистов. Например, прекрасный преподаватель музыки, оказавшаяся старой знакомой моей матери, Антонина Михайловна Беляева. Она приехала с красавицей- дочкой Милой, примерно моего возраста, и старшим сыном Валерой, который сразу поступил в авиамеханический техникум. Потом Антонина Михайловна с дочерью вернулись в Москву, а Валерий так и остался работать во Владимире, став впоследствии видным руководителем. Валерий Анатольевич Беляев многие годы был председателем областного совета профсоюзов». Практически во всех школах города учились дети, эвакуированные из оккупированных районов, из Москвы, из Ленинграда. В бытовом отношении им было гораздо хуже, чем местным ребятам, так как у них не было ничего, но город отдавал этим детям всё, что мог. Была устроена бесплатная столовая, в которую детям в школах давали специальные талоны. Помогали одеждой, обувью. Во многих городах нынешней Владимирской области появились детские дома, которые приняли эвакуированных детей. Несколько детских домов было, например, в маленьком Суздале. В труднейших условиях войны в городе не переставали работать детские учреждения: детские сады, школы, отдавшие свои здания под госпитали и ютившиеся в различных приспособленных зданиях, мало пригодных для школьных занятий; был Дом пионеров с многочисленными кружками. В летние месяцы старались вывезти детей за город, подкормить. Для них устраивались праздники. Люди, которые по зову души, а не только по обязанности, занимались детьми, считали, что у детей должна быть радость, красочные праздники, чтобы они не разучились улыбаться, веселиться. Почти подвиг совершила Мария Васильевна Смирнова, о которой рассказала В. А. Гаврилова: «Сестра мамы, тётя Маня, была заведующей детским садом. В свой детский сад “Трудовая семья” на улице Гоголя она вкладывала всю себя. Течёт крыша - тётя Маня находит мешковину, пропитывает её олифой, сама лезет на крышу, накладывает “пластырь” и покрывает краской. Не течёт! Годители её воспитанников сутками не выходили с завода. Нередко детей оставляли на ночь. Тётя Маня оставалась с ними. Формально детский сад не был круглосуточным, но она не могла оставить детей одних без присмотра. Питание для детей выделяли централизованно. <...> Но на всякие хозяйственные нужды денег не было. Иногда тёте Мане давали ящик водки, вот и весь бюджет. Её можно было обменять на нужды детского сада. Летом (то ли 1942, то ли 1943 года, не помню) тётя Маня решила вывезти детей на дачу. И родителей освободить, и детей на свежем воздухе и парном молоке подержать. В деревне Гукав на речке Ко- локше с директором школы договорились о размещении детей. На заводе тётя Маня выпросила машину, и несколькими рейсами детей перевезли в деревню. Погода была великолепная! Дети купались в речке. В тот год был урожай земляники. Местное население продавало ягоды детскому саду, да и просто угощали детей. А молоко получали на молочной ферме, где было много коров: кроме своей там находилась скотина, пригнанная из западных районов страны. Конечно, забот и у Марии Васильевны, и у воспитателей было выше крыши! В то время говорили: “Мария Васильевна на своём горбу детей на дачу вывезла!”» Большое внимание уделялось работе Дома пионеров, о котором дети войны вспоминают с любовью и благодарностью. Габотали там замечательные люди. Курировал работу, помогал молодым руководителям Иван Михайлович Баскаков, работавший в горкоме партии. Директором Дома пионеров была Лидия Павловна Семёнова. От горкома комсомола помогала Анастасия Ивановна Власова. Это были молодые, энергичные, преданные делу люди. Их работа, увлечённость запомнились юным владимирцам. Как о родном доме вспоминала о Доме пионеров А. П. Пугачёва: «Дом пионеров был для нас своим домом... Это было длинное одноэтажное здание зелёного цвета на главной улице на месте сегодняшнего областного управления МВД. Долгое время Домом пионеров заведовала Лидия Павловна Семёнова, которая
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4