Воспоминания 23 они зелено-нежны), плавают среди розеток похожего на маленькую агаву колючего телореза. Водо- крас лягушачий, вех ядовитый, элодея канадская, рогоз, камыш, горец земноводный, кубышка жёлтая, сусак зонтичный - чего только не встретишь в этом водяном дендрарии! Прекрасное место для учебных экскурсий эта старица Клязьмы... Какая же безопасная была жизнь - отпустить ребёнка через реку в город! Я бы сейчас не отпустил: количество опасных «элементов общества» за прошедшие десятилетия возросло многократно, несмотря на возрождение церквей и возвращение религии в образование и повседневную жизнь. Парадокс. Может быть, благополучие граждан определяется законом и экономикой страны, а не религией? Нынешнего «продуктового изобилия» тогда не было, но было тихо, спокойно и, я бы сказал, «стабильно». Стада у города паслись многочисленные. Где они сейчас, эти стада? В 90-е исчезла и очень нужная «социальная услуга» - речной перевоз. Пропали старики- перевозчики, разрушился домик на реке, и само государство перестало быть «социальным». Хорошо, что вообще сохранилось, а не прекратило быть. Пропал трос, тот «городской нерв», что давал жизнь клязьминскому правобережью, разрушились домики турбаз, принадлежавшие приватизированным теперь владимирским заводам, ещё больше заросла и заглохла пойма. Как будто сама жизнь сказала: «Вот вам, товарищи, на орехи», и в очередной раз, подмигнув, как фокусник в цирке, сменила одежды. Всё проходит, но снова и снова, когда слышу разговоры о чудо-мостах и эстакадах, которые когда-нибудь при должном федеральном финансировании появятся на Рахмановом перевозе, меня охватывает смутное беспокойство: а как же водяной орех, сальвиния, старые дубы, черёмухи, стрекозы, камышницы и кряквы? И мне становится искренне жаль старого перевоза с его тросом и деревянной допотопной посудиной... ИМПЕРАТОР КОНСТАНТИН По воскресеньям в конце 80-х годов прошлого столетия уютный Дом культуры тракторного завода города Владимира превращался в клуб, торг, собрание или ещё что-то в этом роде. На втором этаже, среди балюстрад, высоких потолков с лепниной, под тяжёлыми люстрами «сталинского ампира», толкался не один десяток людей в пальто, куртках, плащах в зависимости от погоды и времени года, ибо летом собрание перемещалось в парк под липы на покатые диваны из деревянных брусков с изогнутыми чугунными боковинами. Кто были эти люди? Народ был разный: интеллектуалы, учителя, нарождающиеся коммерсанты, любопытные мальчишки, просто барыги, рабочие заводов, любопытствующие. Все, кто любил историю в её материальном воплощении, а точнее - собиратели монет, открыток, пуговиц, бон. Государственное учреждение культуры, конечно, не гнало этих странных людей, но особо и не приветствовало, ибо шла купля-продажа, перепродажа, в ходу были драгоценные металлы, награды, валюта и предметы старины. Думаю, поэтому «Клубчик» (как его называли в среде коллекционеров) в середине 90-х годов был окончательно выставлен из этих помещений, всё равно не исчезнув, а обосновавшись у входа в культурное заведение и в парке рядом. Это был свой мир, язык, истории, свои герои и антигерои, легенды и случаи. Предметы приносились, продавались и менялись самые разные. Тут можно было встретить прекрасные рубли чеканки российских императоров; позеленевшие тяжёлые пятаки времён Екатерины II; «николаш- кину» медную мелочь, стоившую копейки; осыпающиеся тёмные иконы; немецкую каску, проржавевшую насквозь и наскоро закрашенную зелёной краской; ажурную с зернью серебряную кафтанную пуговицу; створку креста-энколпиона, помнящую пожар Владимира под ударами монгольских орд. Кипели страсти, шли лихорадочные споры, суетливо и тайно в углах и на широких подоконниках больших окон проходили обмены. Приезжали холёные москвичи, добавляя дьявольского азарта всем сделкам, скупая столовое серебро, портсигары и спрашивая про иконы. Многие постоянные обитатели имели клички: «Джигит», «Дедан», «Пузан», «Бу-бу-бу», «Богатырь», «Немец», «Очко», «Гюго». Вот справа от входа столик «председателя заведения» - это учитель физической культуры по кличке «Джигит». Он остронос и смугл, щёлки глаз из-под широких, нависших чёрных бровей зорко ощупывают всех входящих, на столике теснота из рядов монет, карманных часов, жестянок из-под леденцов «Лан- дринъ», посеребрённый нож для бумаги, солдатская пряжка времён Первой мировой войны. Коллекционировал «Джигит» копейки от Ивана Грозного до последнего царя, выделяя в них массу типов и разновидностей, ну и просто любил русские старинные монеты. Добродушный, иногда очень запущенный и небритый, часто продающий свои монеты за бесценок «Бу-бу-бу» обычно был с похмелья. Топчась и заискивающе бубня, он предлагал затёртый рубль Елизаветы, ссылаясь на то, что «такой груди императрицы на других рублях даже он ещё не встречал». Подвижный, суетливый, постоянно вертящий стриженой головой «Немец» находился в каком-то вечном лихорадочном поиске и лёгком возбуждении, уезжая летом на места былых боёв, где копался в лесах и болотах, общался с жителями деревень, бывших под оккупацией. Привозил он оттуда и вовсе диковинные для
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4