тие в Сибирь, были настолько показными, что не могли не привлечь к себе внимания. В Тобольске она не придумала ничего более умного, как явиться прямо в дом Корнилова и спросить графиню Хендрикову! Солдатский комитет Специального отряда встревожился, и полковник Кобылинский был вынужден арестовать даму и обыскать её вещи. Письма, которые она привезла в подушке, были найдены и, конечно, переданы адресатам (поскольку их сочли безвредными), но самой фрейлине было приказано вернуться в Санкт-Петербург. Всё было бы не так страшно, но совершенно безвредное посещение фрейлины в Санкт-Петербурге нашло другое объяснение: его связали с контрреволюционными действиями - хотя сама мысль, что заговоры будут обставлены так шумно, была просто смешна. Результат всего этого был очень печален для тобольских узников: Макаров был отозван, а на его место назначены два «более надежных» представителя правительства - Панкратов и прапорщик Никольский. Панкратов не был жестокосердным, но он был груб и суров. Он провёл половину жизни в Сибири за убийство жандарма, который пришёл арестовывать молодую революционерку, скрывавшуюся у него в доме. Свою официальную деятельность в Тобольске Панкратов начал с того, что выдал каждому члену свиты удостоверение личности с фотографией, как полагается в обычной тюремной практике. Его помощник, прапорщик Никольский, был фанатичным революционным агитатором и сразу же начал пропаганду среди солдат охраны. Этим же занялся и Панкратов. Вскоре оба конкурировали в деле «улучшения политического образования» с пылом, достойным лучшего применения. В результате солдаты Специального отряда, которые только начали приобретать дух товарищества и спокойно выполнять свою работу, разделились на партии, ссорились из-за политических принципов (которых у них не было времени приобрести в столице), и, наконец, влияние обоих агитаторов сошло на нет. Суматоха, вызванная приездом госпожи Хитрово, постепенно спала, и вновь воцарилась мирная жизнь. 71
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4