В тот же день я отправился повидать Соколова. Его небольшой зелёный вагон третьего класса № 1880 было не так то просто найти в скоплении железнодорожных составов с войсками и штабами. В конечном итоге, я отыскал его в хвосте чрезвычайно длинного состава Казачьего атамана Дутова. Я поднялся в вагон. Молодой проводник наполнял в маленьком тамбуре самовар, и через открытую дверь в следующее купе, был слышан скрежещущий стук пишущей машинки. Я постучал и вошёл. Коренастый седовласый человек с роскошными усами сидел за маленькой конторкой и старательно стучал одним пальцем по клавишам «Ремингтона». Он поднялся. «Вы господин Соколов?» «Никак нет, Ваше благородие. Я - пристав Кульков21. К господину Соколову - следующая дверь. Вы желаете его видеть? Николай Алексеевич, к Вам господин!» В дверном проеме появился невысокий человек лет около сорока, одетый в куртку цвета хаки и валенки. Я представился и подал свои документы. «Всё в порядке, Кульков», - сказал следователь. Кульков вышел. Мы присели на диван и заговорили. Теперь я рассмотрел его поближе. У него были тонкие темные волосы и огромный лоб, словно бы специально созданный для больших знаний и великих мыслей. Странное выражение его утомленному сероватому лицу придавал контраст между одним глазом, ярким и выразительным, и глянцем другого, который был не только искусственным, но ещё и расколотым. Чувство неуверенности, рождаемое этим несоответствием, усиливалось более несходством двух сторон его усов, которые он постоянно нервно и резко дергал. Другой особенностью Соколова было то, что он, разговаривая, сидел сжавшись, плавно покачиваясь из стороны в сторону, и медленно потирая руки. Говорил Соколов мягко и неторопливо, как бы взвешивая каждое слово, затем внезапно мог поднять голову и посмотреть вам прямо в глаза. Руки у него были маленькие и красивые, но сильные и крепкие - руки мужчины. Глядя на них, можно было быть уверенным в том, что любая работа, за которую они возьмутся, будет выполнена тщательно и добросовестно. 58
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4