«Не бойтесь, в полковой канцелярии есть старший писарь, он уже 20 лет там, всё знает и всё Вам покажет». «Ну, хорошо, я завтра утром к вам приду». «Счастливо оставаться, господин капитан», - и Семёнов ушёл. Приказ №1, создававший комитеты и разлагавший армию, был принят военным министром Гучковым к исполнению, и правительству с этим министром мы, офицеры, по воле Государя, должны были служить. Утром я позвонил по телефону генералу Ресину, извинился за раннее беспокойство и просил меня принять. Генерал ответил, что у него нет рано или поздно, и я могу прийти. Я доложил генералу о моём разговоре с Семёновым. Ресин не был удивлён, он уже почти всё знал от своего денщика, постоянно ходившем из Дворца в казармы. «Обо всех, упомянутых Вами офицерах, я считаю решение комитета правильным. У меня нет больше оснований их задерживать в полку, и они могут вернуться в свои части. Лично я уезжаю в Петроград и подаю в отставку. Наш адъютант, капитан Воропанов, так или иначе, должен был бы сдать свою должность, и я выбрал трех молодых офицеров, в том числе и Вас на его место. Решение солдатского комитета совпадает с моим. Принимайте должность без всяких сомнений. Наши солдаты ведут себя большими молодцами; смотрите, как они исправно несут службу и исполняют все приказания. В эти дни полного падения дисциплины и хаоса они могут служить примером. Не надо создавать конфликтов с комитетом, а потому ещё раз повторяю - считайте, что полковым адъютантом назначил Вас я». Вот это и было то, чего я хотел - чтобы моё новое назначение исходило не только от комитета, существование которого я не мог ещё понять, но и от надлежащей законной власти командира полка. Днём комендант города от имени Солдатского Комитета Царскосельского гарнизона пригласил генерала Гротена на заседание комитета, чтобы дать некоторые разъяснения, и отправившийся туда генерал до вечера не вернулся во Дворец. Поздно, уже к ночи, мы узнали, что генерал Гротен арестован комитетом без всяких объяснений, почему такая мера была принята. 437
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4