И вот, уже глубокой ночью среди находившихся в дежурной комнате офицеров пронеслась новость: взбунтовавшийся гарнизон объявил, что на Александровский Дворец наведены тяжелые орудия, и при малейшей попытке войск, находящихся во Дворце, принять меры к усмирению бунта - орудия откроют огонь. Со своей стороны восставшие не сделают никаких попыток проникнуть в район Дворца, а тем более произвести какое-либо насилие. Не могу утверждать, имела ли эта новость какое-нибудь основание, или была одним из многих слухов, родившихся в эту ночь. Руководство взбунтовавшимися солдатами могло быть не в курсе сил дворцового гарнизона и могло бояться каких-либо выступлений с нашей стороны. В наведённые на Дворец орудия я сразу же не поверил, считая это совершенно невозможным. При школе было несколько орудий, на которых производилось обучение, а если были боевые снаряды, то так же только для показа и, вероятно, небоеспособные. Но на многих эта новость произвела огромное впечатление, и появился какой-то гнёт, сознание, что мы находимся под наведёнными на Дворец орудиями. Соотношение сил между нами и взбунтовавшимися было несоразмерно. Сводный полк 5 рот - всего 600 солдат, Гвардейский Экипаж - приблизительно столько же, Конвой - 2 сотни казаков; Железнодорожный полк имел свою специальную службу по охране Царских павильонов на Царской железнодорожной ветке Петроград - Царское Село, и, кроме нескольких офицеров этого полка, пришедших во Дворец, ни одного солдата не было там. Дворцовая полиция и всякие агенты тайной службы просто исчезли. Куда они девались - не знаю, но можно было подумать, что их никогда и не было. Взбунтовавшийся гарнизон мог насчитывать до 15.000 человек. Могли ли мы что-либо предпринять для усмирения восставших? Может быть. Но для этого, прежде всего, должен был быть начальник, решительный и быстрый в своих решениях. А такового во Дворце не было. Ни генерал Гротен, ни генерал Ресин для такой роли не годились, да и не претендовали. Главное же при на422
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4