они никогда не прибыли в Омск, но вернулись в Екатеринбург. Как только узнали, что всё готово для их приёма, Екатеринбургский Совет принял решение заключить Романовых в дом Ипатьева. Собственник был выселен, а здание было немедленно обнесено забором для защиты от любопытных взглядов. По прибытию в дом специального назначения, как он звался в советских кругах, семья Романовых получила Коменданта Дома, товарища Авдеева. Так как их личный багаж не был обыскан ни при аресте, ни в Тобольске, было приказано открыть чемоданы, которые они везли с собой. Николай сделал это без единого протеста, но Александра не хотела, чтобы обыскивали её вещи, и вступила в спор с Комендантом, в то время, как Николай возбужденно ходил взад- вперёд по комнате и говорил достаточно громким голосом: « Как стыдно! До сих пор ваше отношение к нам было любезным и считалось джентльменскими, но сейчас...». Итак, это показало Романову, что они больше не в Царском селе, но в Екатеринбурге, и что предпринимаются провокации для изоляции его семьи, и вторым оскорблением было его направление на тяжелые работы. Так же и Александра поняла, что тут не до шуток, и надо приспосабливаться к приказам Коменданта. Дом Ипатьева имеет два этажа и полуподвал ниже уровня улицы с крутым подъемом, ведущим на улицу Вознесенскую; большая часть дома была занята складом, конторами и кухней. Романовым были выделены пять комнат на верхнем этаже, где они содержались в состоянии полузаключённых. Сын и другие дочери Романовых, привезённые из Тобольска, так же были заперты в доме Ипатьева. Для предотвращения репрессий против заключённых, а так же для ужесточения плена, местный Совет взял дом под тесный надзор и заключённые всегда были под наблюдением отряда Красной Гвардии, который размещался в одном из зданий напротив «дома специального назначения». Николай Романов, который был, в целом, абсолютно индифферентным ко всему, что происходило вне его, относился очень спокойно к распоряжениям, регулирующим пребывание в доме. 391
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4