ко) уже однажды это сделали, заставить сделать его что-нибудь... Государь ушёл в сад. Царица провела нисколько часов в исключительно раздражённом и нервном состоянии. Ей приходилось выбирать между больным сыном и увозимым государем. Чувство императрицы победило, - когда государь, возвращаясь с прогулки, вошёл в комнату, императрица подошла к нему: - Я еду с тобой. В эти часы Яковлев проявил тоже большое нервное раздражение и торопливость. Ему стало известно, что Заславский выехал в Екатеринбург, Яковлев очень волновался и даже не обратил внимания на слова пришедшего к нему полковника Кобылин- ского, который заявил, что решено с государем ехать императрице и великой княжне Марии Николаевне, Боткину, князю Долгорукову, камердинеру Чемодурову, лакею Седневу и горничной Демидовой. Выслушав Кобылинского, он рассеянно сказал: - Мне это всё равно, но завтра мы должны выехать во что бы то ни стало... времени нет... 26 апреля в 3.30 часа утра к подъезду губернаторского дома были поданы сибирские кошевы - тележки без рессор на длинных дрожжинах. Несмотря на протест императрицы, желавшей сидеть в одном экипаже с государем, с ним поместился Яковлев. Императрица с великой княжной Марией Николаевной села в следующий экипаж. В остальных разместилась свита и солдаты отряда Яковлева с пулеметами. Из отряда охраны ехало только 8 человек. Яковлев вёл себя чрезвычайно предупредительно и вежливо. Он держал под козырек, пока государь садился в экипаж. Но видно было, что он всё же чего-то опасался и торопился с отъездом. Татьяна Евгеньевна Мельник, дочь лейб-медика Боткина наблюдала из-за шторы окна свитского дома картину отъезда. Она рассказала следствию: «...всё это (подводы) со страшной быстротой промелькнуло и скрылось за углом. Я посмотрела в сторону губернаторского дома. Там на крыльце стояли три фигуры в серых костюмах и долго смотрели вдаль, потом повернулись и медленно одна за другой пошли в дом...» П. Б. Ницца 323
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4