- Помните, капитан, я всегда и во всём помогу вам. Он посвятил меня в общий ход следствия и в обстановку работ Соколова: - Я ему верю, это золотой человек. Адъютант отворил дверь: - Ваше высокопревосходительство, начальник штаба. Вошёл ген. Дитрихе и я поднялся: начальник штаба только что вернулся с фронта и им не до меня, но адмирал остановил меня за руку: - Оставайтесь, секретов от вас нет. Вечером я рассказывал Соколову о двух противоположных впечатлениях, произведенных на меня Колчаком, и тот объяснил мне причину этой странности. Оказывается, что в контрразведках ставки имелись сведения о готовящемся покушении на Верховного Правителя со стороны офицера, который должен прибыть из- за границы с бумагами, не внушающими никакого опасения - неужели меня Колчак принял сначала за террориста? Соколов много рассказывал мне в этот вечер об адмирале и об его отношении к следствию по делу об убийстве царской семьи. Колчак, в период работы следствия в Екатеринбурге, приезжая на фронт, всегда вызывал к себе Соколова для обстоятельного доклада, интересуясь всеми подробностями работы. Особенно живо интересовался он судьбой вел кн. Михаила Александровича. То же впечатление вынес и я из разговора с адмиралом. Соколова подкупала в Верховном Правителе искренность и простота. Однажды в Екатеринбурге доклад Соколова адмиралу и совещание с ним о нужных мерах в работе затянулись до 4-х часов утра. Усталый и раздражительный Соколов в пылу разговора, возражая на какую-то фразу адмирала, ударил его по колену: - Да что вы мне ерунду говорите!.. Но сейчас же опомнился: - Простите, ваше высокопревосходительство, - я забылся... - Что? Полноте. Николай Алексеевич, я и не заметил... И адмирал Колчак, и ген. Дитрихе были внимательны к делу следствия и заботились о нём. Нельзя того же было сказать о некоторых других из их окружения, например, о бывшем уральском генерал-губернаторе, прежде адвокате, П. 294
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4