Зажжён костер. Из мрака выступая, Столпился лес и слушает, глядит. Трещит валежник, кедры освещая, Кусок козлятины на шомполе шипит. Потухла трубка. Угли догорают, Подернутые серою золой. Какой-то зверь ручей переплывает И тихо фыркает — винтовка под рукой. А ночь течёт. Меж ветвями мерцая, В палатку смотрит звёздочка одна, Душа дрожит, о чём-то вспоминая... Какая ночь и глушь! Какая тишина! Владивосток, июнь 1920 г. УСТЬ-СЕДЕМИ Пустынный берег. Полукруг залива. Зелёно-серый отблеск и простор — Там Океан. Рыбалки, сиротливо, Кричат, волнуясь. Крик их, как укор. Пустынно, дико, но зато красиво. Вдали тайга — суровый темный бор. Туда ведут тропы моей извивы, Скрываясь за песчаный косогор. Повеяло дождем. На небосклоне Причудливая туча, как дракон. Пора идти. За сопкою, на склоне, Звучит фазана заунывный стон. Ещё шестнадцать вёрст — пойду скорее. Там Синий Камень, а за ним Корея. 1920 г. Владивосток «Рубеж», 1937, №13 86
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4