НА ГРАНИ Я умирал. За спинкой изголовья Стояла Смерть. Я чувствовал её. Душа тянулась. Медленною кровью Чуть билось сердце бедное моё. Порою зажигалося сознанье, Сменив тягучий, надоевший бред: Я различал и нянино вязанье И в синей рамке дорогой портрет. И слышал плач и шорохи в гостиной, И кашель доктора в дверях глухой. Но миг спустя, томительный и длинный Спускался бред и тёплою волной Мозг заливал мне. Стены колебались И чудилось, что, если захочу И напрягусь, чтоб нити оборвались, То стану лёгким я и улечу. ПЕТРОГРАД Бродит по улицам много собак, Но мало, ох, мало людей; Взглянешь в глаза им — там голод и мрак — И дальше уходишь скорей. Гулкие камни пустой мостовой. Плакатов постылый обман. И над неласковой серой Невой Промозглый ненастный туман. В жёлтом тумане блестит на ветру Грозящий могучей рукой. Чем-то отплатит свобода Петру? Не ждал Он развязки такой... Лучше б осталось, как было всё встарь, — А Он здесь окно прорубил... Мудрый был Сын у Тебя, Государь! Зачем Ты Его погубил? 1918 г. Петроград 68
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4