во объяснили мне, что кто-то утонул и надо стрелять в «Сайтана» (чёрта). Я ничего не понимал, но заинтересовался этим ещё не известным мне видом охоты. Винтовку дал и пошёл с ними к реке, куда уже сбегались отовсюду люди, а внизу у воды выли и возились бабы. По мокрой от дождя крутой тропинке и скользким камням я спустился к реке. На большом камне сидела только что вытащенная утопленница и смотрела громадными обезумевшими от боли, стыда и испуга глазами - это была моя пациентка. Я велел внести её в дом, положить и укутать, обещал прислать чая и аспирина, но толпа баб заголосила, и «шум» (начальник деревни) почтительно доложил мне, что надо сначала отпугнуть «сайтана», бросившего женщину в воду. Тотчас же выступил вперёд муж с моей винтовкой в руках и важно, священнодействуя, выпалил из-за плеча жены в воду. Женщина страшно закричала и забилась на руках других баб, винтовка выстрелила около больного уха. Идя домой, я узнал от Тассо, что утопленница бросилась в воду от нестерпимой боли в ухе и от попреков обиженного её болезнью мужа. Неужели он нарочно стрелял около больного уха или именно это плечо положено по ритуалу? Тассо этого не знал, и я обещал себе присмотреться к мужу утопленницы. Прошло ещё двое суток. И вот, ночью я был разбужен трескотней выстрелов и дикими криками недалеко от моей хижины или «геби» (дворца), как зовётся она здесь важно. Ещё не проснувшись как следует, я сорвал с ковра над головой широкий абиссинский кинжал, а проснувшись окончательно, схватил винтовку. Ясно: разбойники. Ещё недавно приходил отряд из Аддис-Абебы усмирять страну, и теперь в 300 шагах от плантации грабят купеческие караваны. Что делать? Не зажигая свечи, я тихо открыл дверь... Было лунно, и я с удивлением увидел группу моих слуг спокойно беседовавших на дворе. Услышав скрип двери, Тассо подошёл. - Не надо, Гетта, это ничего, это человек умер... Потому плачут... - Какой человек? - Та женщина, что тонула. - Зачем же стреляют? - Надо смерть пугать, а то другие умрут... Утром, за завтраком я спросил Тассо, стоявшего с салфеткой в руке в дверях: - Всегда стреляют, когда кто умрет? - Как же - все христиане это делают. - Ну, а когда в Абиссинии ещё винтовок не было? - Как не было? 314
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4