ния стали уверенными и точными, но это не могла быть походка мальчика - она была чужая. Неожиданно он сделал какой-то жест, и всё зашептали: - Сьет, Лева-сьет (Женщина, вор - женщина)! Толпа ушла за Левашей, я же остался сидеть, так как идти в другую деревню не позволял престиж «Телик-Шума» (Большого начальника). Неожиданно толпа вернулась, но впереди шёл уже другой мальчик. Мне объяснили, что пришлось напоить запасного Левашу, так как вор, дойдя до реки, вымыл руки и, как теперь видно, повернул назад. Вода, «инжира» (тонкий блин без масла) и лимоны сбивают Левашу. Теперь Леваша вёл толпу к хижинам моих владений, и я мог пойти за ним. Дессалин, начальник посёлка рабов правительственной плантации, подошел просить моего приказания всем жителям сидеть по домам на время розыска вора в деревне. Я велел, и отправился смотреть, избегая подходить близко, так как этот Леваша был нервнее прежнего и сильно колотил своего инструктора и шедших за ним. Покружив по огородам, Леваша кинулся в одну хижину, полежал на ворохе кукурузной соломы и вышел - здесь вор спал. Вдруг Леваша заметался, закружился вокруг дворов и домов, и бросившись между двумя хижинами, упал на лежавшую в канаве женщину - это и был вор. Инструктор разжал его сведенные руки и отнёс в тень. Заглянув туда, я увидел, что он сидит на земле над бессильно лежащим мальчиком и горящим взглядом упорно смотрит в его закрытые глаза. - Эге, батенька, да ты - гипнотизёр, - подумал я, отходя. Мне было очень неприятно и как-то жутко. За 1000 лет существования, не научившись ни малейшей подробности нашей культуры, эти гибнущие от сифилиса и проказы жалкие племена сохранили в чёрных тайниках своей жизни какие-то отблески знаний. Невольно в голове поплыли мысли о выделении в астрал, об улавливании астрального клише, о поглощении водой астральных излучений... Но почему лимон? Подошёл инструктор. Его лицо было утомлено и в поту. Я вгляделся в него, и, когда он с развязностью правительственного чиновника подсел ко мне, мне опять стало неприятно. Резкое лицо, хищный нос и глубоко посаженные глаза. Кто его выбрал и научил, как он распознает ребёнка, годного стать Левашой? Чёрт его знает... Меня позвали на суд. На этот раз суд был менее интересен, чем обычно, без завываний и подпрыгиваний с вытянутой рукой и указательным пальцем адвокатов и обвинителей, без ссор и крика сторон. Женщина призналась сразу, признался и её муж. Я велел их заковать, а потерпевшего передал Леваше, который и вцепился в полу его «шамы» - теперь он, пока не заплатит за работу Леваши, его пленник. Абиссиния - страна с плотно привившимся принципом третейского суда. Судья, признанный тяжущимися сторонами за такового - законен и приговор его безапелляционен. Вечером оба вора, заплатившие штраф и отдавшие украденное, мирно разговаривали у реки с пострадавшим и другими и весело смеялись. Забавный край. 312
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4