Там, над степью туманной уснула Розовея в предутреннем сне, Невысокая грудь Богдаула, — Здесь впервые ты встретилась мне. Видишь, девушку с чёрной косою И с замотанным шалью лицом, Полускрытый высокой травою, Мчит монгол, наклонясь над конём? Помнишь ты, как ревниво запела, Догоняя монгола стрела, Как твое онемевшее тело Положил поперёк я седла? После — песни весёлого пира У подножья священной горы, Вкусный запах бараньего жира, И мои голубые шатры... Над поблекшею степью станицы Журавлей вереницы летят. Мы, в сапожках, ведь тоже, как птицы, Хочешь с ними, в Египет, назад? Покажу тебе троны Рамзеса, Проведу тебя вглубь пирамид. Там есть дверь, а за нею — завеса Тайну Тайн фараонов хранит. На изгибе тяжёлого Нила Белый храм — разве можно забыть?.. Ты по этим ступеням сходила Крокодилов священных кормить. За тобой, в ожиданье, сидели Побуревшие, старые львы, И на них из-за грота шипели Три удавьих, больших головы... Подарил мне волшебник сапожки, В них могу далеко я уйти, Но к тебе всё ж, к последней, дорожку Не могу, не могу я найти... 164
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4