РОДНОЕ Пора мне в путь. Я выхожу из хаты, Беру ружьё, сажаю в сено пса, Сажусь и сам. “Ну, трогай!” Полосаты Кругом поля гречихи, льна, овса. Спускается телега косогором, Трясусь на ней я, голову печет, Беседую с возницею Егором Об урожае сена в этот год. Жара и пыль, глаза слепит от зною, Какой сверкающий июльский день! Бредут в пыли коровы к водопою, Потом, вздохнув, ложатся снова в тень. Мальчишек рать, в молчании глубоком, Залезла в воду, что-то ловит там. Въезжаем в лес. Телега, как-то боком, Трещит по сучьям, рытвинам, корням. Лес кончился. Опять поля и пожни И цепь высоких пахнущих стогов; Кустарник мелкий, ягодник, — здесь можно Мне поискать с Нана тетеревов. Я взял зарю, оставивши телегу В деревне у знакомца-мужика, Ходил по вырубкам, теперь к ночлегу Бреду межой, измученный слегка, Но радостный. Плечу немного больно — Пять жирных птиц в тяжёлом ягдташе! Как дышится глубоко мне и вольно И как отрадно, тихо на душе! Поужинав, уснуть на свежем сене Под звёздным небом, утром снова в путь. Опять жара, ни облака ни тени: “Куцы теперь, барчук?” — Куда-нибудь... Россия, милая, твои картины, Родимая приветная земля, Твои необозримые равнины! Вернусь ли к ним, тоскуя и любя? Париж 1920 г. 125
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4