Владимир в лицах 69 стоять, не давая спать и садиться. Потом стали методически избивать, отбили почки и превратили здорового крепкого человека в измождённого инвалида. Предупредили, что пытать будут и по- еле суда, если откажется от показании»30. Дело антисоветского право-троцкистского блока рассматривалось Военной коллегией Верховного суда Союза ССР со 2 по 13 марта 1938 г.39 На скамье подсудимых был 21 виднейший член ВКП(б) и правительства: Н.П. Бухарин, А.И. Рыков, Н.Н. Крестинский, Г.Г. Ягода, Х.Г. Раковский и другие. Все они обвинялись в попытке «ликвидации общественного и государственного строя, реставрации капитализма путём шпионажа, диверсионной, вредительской и террористической деятельности». В списке обвиняемых фамилия С.А. Бессонова была одиннадцатой. Но допрос главный государственный обвинитель А.Я. Вышинский начал почему-то с Бессонова. Они, кстати, были хорошо знакомы. В бытность работы Бессонова в Свердловске, Сергей Алексеевич, часто бывая в командировках в Наркомпросе, встречался для решения различных вопросов с членом коллегии Наркомата просвещения Вышинским. Итак, допрос начался на утреннем заседании 2 марта. Вопросы Вышинского и ответы Бессонова дают представление о политическом портрете Сергея Алексеевича40. Допрос продолжался до перерыва. После двухчасового перерыва Сергей Алексеевич стал уже пассивным участником процесса и десять дней, наблюдая за поведением товарищей по несчастью и сочувствуя им, жил тревожным ожиданием конца процесса. 11 марта на вечернем заседании после выступления защитников И.Д. Брауде и Н.В. Коммодова обвиняемым было предоставлено последнее слово - первым С.А. Бессонову. Оно было коротким и закончил он его словами: «Каков бы ни был приговор пролетарского суда, это будет приговор суда моей родины, и я безропотно приму его». Заслушивание последних слов других обвиняемых продолжалось до 13 марта. В этот день в 4 часа председательствующий В.В. Ульрих огласил приговор: 18 человек были приговорены к высшей мере наказания, то есть к расстрелу, трое: Д.Д. Плетнёв - к 25 годам тюремного заключения, Х.Г. Раковский - к 20 и С.А. Бессонов - к 15. Все трое, кроме этого, были приговорены к 5 годам поражения в политических правах после отбытия тюремного заключения и к конфискации всего лично им принадлежащего имущества. Смягчение приговора Плетнёву, Раковскому и Бессонову суд мотивировал тем, что они не принимали прямого участия в организации террористических и диверсионно-вредных действий. Этим приговором суд поставил точку в виде пули в затылок для одних осуждённых и мучительное многоточие в виде многолетнего тюремного заключения для других. Тюремное заключение Сергей Алексеевич продолжил отбывать в Бутырской тюрьме; в начале 1939 г. его перевели в Северные лагеря особого назначения (СЛОН), где он оказался в одной камере с С.О. Газаряном41. «Чуден остров Соловецкий!», - восклицал поэт Н.А. Клюев, в молодые годы послушничавший в монастырях на Соловках. Так было. Но с июня 1923 г. на «чудных» Соловках создали «СЛОН». Это было почти самостоятельное государство со своей властью, войсками, репрессивными органами. Здесь многое было по-своему: служащие носили длинные до пят шинели с чёрными обшлагами и петлицами, чёрного цвета околыши фуражек были без звёзд; «СЛОН» имел свои деньги и свою прессу: машинописный журнал «СЛОН» и имевший всесоюзную подписку журнал «Соловецкие острова». Заключённые читали газету «Правда» и знали, что происходит на воле, поэтому были осведомлены о «Право-троцкистском процессе», о приговоре осуждённым, и, в частности, о том, что С.А. Бессонов приговорён к 15 годам тюремного заключения. Долгими днями вынужденного ничегонеделания словоохотливый Сергей Алексеевич много рассказал о себе сокамерникам (их было 7 человек). Он был, вспоминал Сурен Ованесович, «очень интересным рассказчиком, много видел и умел передавать виденное. <...> он был весёлый, жизнерадостный человек, но временами очень тосковал. Его жена тоже была арестована, и о единственной дочери-школьнице Бессонов ничего не знал. Он говорил, что находясь в Бутырской тюрьме, отчётливо слышал однажды голос дочери, Танюши: “Мама, мама, я тоже здесь” <...>. У Бессонова где-то была сестра. Он написал ей несколько писем, но не получил ответа». Чтобы отвлечь себя и соседей от тяжёлых дум, Бессонов, оказавшись самым активным человеком, «предложил не тратить времени даром, а заняться полезным делом. Он предложил приступить к изучению немецкого языка и сказал, что возьмётся за руководство занятиями. Все <...> согласились <...>. Но как быть? Ведь у нас нет никаких учебников немецкого языка. “А нам они вовсе не нужны, - сказал Бессонов. - Сперва мы научимся разговаривать. Когда в немецкой семье ребёнок только что начинает говорить, он никакого понятия не имеет о грамматике, а приобретает какой-то запас слов и этим оперирует. Так вот, мы с вами начнём с того, что научимся говорить по-немецки, как будто только родились на свет. Затем научимся правильно писать те слова,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4