Городская жизнь 49 императора Павла I. Без проволочек и задержек получил он и следующий военный чин; с апреля 1763 г. указом государыни ему был пожалован чин подполковника. Экспедиция, возглавляемая А.И. Свечиным, проработала около трёх лет. За это время она побывала почти в трёх десятках городов и сёл Поволжья. Начавшись от губернского Владимира, путь экспедиции пролёг через Муром по «заповедным и дремучим старым муромским лесам», далее были Нижний Новгород, Васильсурск или Василёв, Козьмодемьянск, Чебоксары, Свияжск, Казань, Елабуга, Бирск, Уфа, Мензелинск, Старо- шешминск, Симбирск, Сызрань, Пенза, Саранск, Алатырь, Курмыш и другие. Отчёт на 254-х листах о результатах экспедиции, включая 28 «панорам» городов с их описаниями, А.И. Свечин сдал в Сенат и в канцелярию Академии наук. Как Сенат и императрица оценили эту работу? Высоко: в апреле 1765 г. Екатерина II пожаловала Александра Ивановича чином полковника, а 2 июля того же года он был назначен Сенатом членом казанской Адмиралтейской конторы, чтобы надзирать за разведением, охраной и заготовкой древесины для строительства кораблей Балтийского и Каспийского флотов. Через семь лет, накануне восстания крестьян под предводительством Е.И. Пугачёва, А.И. Свечин возглавил казанскую Адмиралтейскую контору. Из трёх задач, вменённых экспедиции для решения, задача об изучении корабельных лесов была решена наиболее успешно. Понятно, почему. Считалось, что она является наиболее важной в государственном отношении: с её решением было в значительной мере связано развитие морского флота страны, укрепление её обороноспособности и независимости. Вторая задача - о выяснении причин бедственного положения крестьянства Казанской губернии - кормильцев страны, способствовавших больше, чем флот, её обороноспособности и независимости, была только сформулирована, но не решена. В Комиссию А.И. Свечина крестьянами было передано 264 явочных челобитных, но рассмотрена лишь одна и то без последствий2. Пренебрежение интересами народа - вот какова причина и истоки Пугачёвского бунта - «бессмысленного и беспощадного», как всех бунтов в России, как восстание Кондратия Булавина, Степана Разина и других «борцов за народное счастье». Хотя Екатерина II, кокетничая с европейскими гуманистами, заявляла в переписке с ними, что «всегда государь виноват, если подданные против него огорчены». На гербовой бумаге всё выглядит как будто бы и так, а на деле прямо наоборот. Тут же, не смущаясь, противореча себе, императрица писала графу ПТ. Салтыкову: «<...> черни не должно давать образование: поскольку будут знать столько же, сколько Вы, да я, то не станут повиноваться в такой мере, в какой повинуются теперь»3. Корабельные леса, которые добросовестно ревизовал А.И. Свечин, уже давно сведены и, как поётся в песне, «Лукоморья больше нет, от дубов простыл и след»; российское крестьянство тоже давно ликвидировано. Но вот топографические панорамы городов, которые с помощью камеры обскура рисовал и сам Александр Иванович, и его коллеги - военные рисовальщики, сохранились. Поскольку облики городов, через которые проезжала экспедиция, кардинально Гравюра «Вид города Владимира от Москвы с приезда к северо-западу»
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4