ние с его биркой. Все эти годы он считался без вести пропавшим. В смерть отца никогда не верилось, и даже сейчас, спустя почти шестьдесят пятв лет после тех трагических событий это известие оказалось для меня очень тяжелым. Когда началась война, мы жили в селе Тынцы. В 1941-м году, когда отца призвали на оборону Москвы, у мамв1 на руках осталось четверо несовершеннолетних детей. Мне тогда было восемь лет, нужно было идти в первый класс. Как мы жили, вспоминать тяжело и сейчас. Мама, чтобы прокормить нас, пошла работатв на ткацкую фабрику им. Красина. В поселке совсем не осталось мужчин и молодых парней - все ушли воевать. Работали женщинвц старики да ребятишки. Пахали, сеяли, убирали. В лес за дровами тоже ездили женщины и дети. Иногда мама уезжала в другое село, чтобы обменять какие-то вещи на ведро картошки. Я училась всю войну, в школе часто падала в голодные обмороки, и меня провожали домой. Есть дома тоже было нечего - поэтому я забиралась на печку, ревела и ждала маму с работы. Хорошо, когда она приносила что-нибудь поесть: где что-то просила, где меняла. Одежды тоже не было, мама перешивала на нас отцовские вещи, чтобы мв1 могли ходить в школу. Весточек от отца было немного. Знали только, что он сразу был направлен под Москву, где шли ожесточенные бои. Единственный заветный треугольник от него дошел в 1942 году. Отец писал: «Нахожусь под Москвой, раненвш в голову и в руку, лежу при штабе». Больше писем от него не было. Мама обращалась в Ка- мешковский райвоенкомат, там ей сообщили, что штаб был уничтожен немецким авиаударом, и очень много людей, находившихся там, умерли или пропали без вести. По сообщению поисковиков из отряда «Гром», совсем недавно я узнала, что мой отец умер в «Дулаге-184» г. Вязьма. Там погибли тысячи наших воинов. В пересыльном лагере («Дулаг-184») содержались заключенные - попавшие в плен советские воины, в частности, призванные из Калининской области, уроженцы Смоленской и Архангельской областей, наши земляки, владимирцвц числившиеся пропавшими без вести, а также добровольцы-ополченцы из Москвы. Пленнв1Х зачастую не кормили и не давали воды. В Вяземском лагере для военнопленнвк умерло около 30 тысяч человек: солдат, командиров, мирных жителей. Их хоронили в общих могилах, во рвах, закапвшали у дорог. Перезахоронений после войны не производилось, и работы по извлечению останков павших продолжаются до сих пор. В одной из таких поисковых экспедиций в братской могиле и был найден мой отец - Николай Василвевич Ушаков». Мы побывали у Елены Николаевны в с. Тынцы и попросили ее рассказать о жизни после войны. - Война закончилась, но голод не ушел вместе с ней, - рассказала Е.Н. Кирина. Жили в нищете, полуголоднвю. В 15 лет в 1948 году я решила устроиться на ткацкую фабрику, но таких малолетних на производство не брали. Взяли только курьером на ткацкую фабрику имени Володарского. А когда позвали на фабрику им. Красина, сразу согласиласв. Там и проработала до самой пенсии. Здесь, в селе Тынцы, прожила всю жизнь, родились дети, выросли внуки. Но память о тех страшнвк военных днях осталась, а известие о смерти отца заставило меня пережить их снова. 332
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4