одной из проверок на плацу, лагерная охрана48 с дубинками стала отделять нас, детей, от родителей. Возможно, этот день стал одним из последних для моей мамы. Детей загнали в подвальное помещение, открыли холодный душ, стали поливать водой из шланга - мыть. Мы кричали и плакали, а родители бросались на решетки окон подвала, кричали, звали своих детей. Я осталась круглой сиротой. Удостоверение к медали «Непокоренные» А.И. Кузнецовой Нас, детей, повезли дальше в концентрационный лагерь, который был в польском городе Лодзь. Я помню полосатые халаты, парусиновые бахилы на деревянных подошвах. Нам продолжали с помощью плетки вбивать в головы новые правила жизни. Дети разучились общаться, забыли имена друг друга, лежали на нарах, застеленных соломой, и ждали команд от надзирательниц - пани блоковых, которые гнали нас работать, кто постарше - на поля, младших - на кухню. В блоках надзирательницы били нас плеткой, за малейшую провинность ставили в угол на битый кирпич и не давали есть совсем. Многие задания были совсем бессмысленные. Например, заставляли бегать командуя: «Ложись!», «Вставай!». Все это проделывалось на глазах жителей, ходивших по тротуару вдоль колючей проволоки лагеря. Если кто-то из них бросал нам еду, начиналась борьба голодных детей за каждый кусок. Надзирательниц это развлекало, невольных зрителей - ужасало. Сколько дней и ночей все это продолжалось, я не знаю. И вот, случилось чудо. Воины Красной Армии освободили нас из фашистской неволи. Это было 3 мая 1945 года, что доказано документально. Мои мама и папа погибли в фашистском плену. Нас привезли в разрушенный Курск. Здесь ребятишек обследовали врачи, определили приблизительный возраст. Мне записали год рождения 1934. Потом меня и еще трех девочек отправили в детдом в село Борисов- ка Курской области. В 1951 году в наш детский дом приехали вер417
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4