согнали с родных пепелищ в одну кучу и погнали под конвоем. Сначала пригнали в Витебск, где был построен концлагерь.46Народу тут было очень много. Здесь была сортировка, кого куда гнать дальше, а кого отделить. Тут у меня не стало папы, он был оторван от семьи и бесследно исчез из моей жизни. Здесь же я увидела колючую проволоку вокруг здания, куда нас загоняли, узнала, что такое баланда и нары. Вскоре нас погнали дальше. В дороге, на руках у мамы умерла моя маленькая трехлетняя сестренка. Нас пригнали в Польшу, в концентрационный лагерь Потулицы. Дорогой мама подкармливала меня своим пайком - баландой с сухарями. В Потулицах подгоняли людей к столам, которые стояли во дворе. Нас клеймили. Мой номер на левой руке, который жжет мое сердце до сих пор - 61909. Так у меня отобрали имя. Из Потулиц нас вновь долго гнали, гнали. Подогнали к железнодорожной станции. Здесь стоял состав из товарных вагонов. Нас стали загонять в вагоны и повезли. Вагоны были забиты людьми, даже пошевелиться невозможно было. Мама все время меня держала за руки, чтобы я не упала кому-нибудь под ноги. Очень страшно было. В дороге было много остановок, но из вагонов никого не выпускали. Нас привезли в концентрационный лагерь Аушвиц (Освенцим).47 Разместили нас в бараках. На пол была брошена солома. Это наш ночлег. Я испытала на себе различные медицинские опыты. Ночью к нам приходили люди, наверное, конвоиры, и по очереди заводили в темную комнату, только розовый цвет просвечивался. Меня три раза заводили в эту комнату и брали кровь из вены большим шприцем. Очень больно и страшно было. Кроме этого меня дважды заводили в другой кабинет, клали на кушетку, с левой стороны чуть выше паха резали. Я не знаю, что было взято или прибавлено. Рану заклеивали пластырем и отводили на свое место. Следующий концентрационный лагерь - Констанце. Стояло много бараков, сторожевые вышки с охраной, колючая проволока. В бараках вдоль стен стояли нары. И вновь баланда, за которой ходила мама. Нас постоянно выгоняли на плац. Перед нашим строем появлялись начальники и охрана. Начальники о чем-то говорили на немецком и польском языках. И тут мое горе стало невыносимым. На 416
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4