МОШОК И ОКРЕСТНОСТИ 130 мее наступала. Я почти ни с кем не общался. Молчал. Но вот однажды я услышал необычное постукивание, шарканье ног и новые девичьи голоса. — А это наш Ваня, — сказал кто-то. — Побеседуйте. —Где, Ванюшка, воевал? С каких сам краёв? Как получил ранение? Я с неохотой отвечал на вопросы. — А ведь мы тоже не видим. И вот живём! — скороговоркой проговорила одна из девушек, как будто зная мои тёмные мысли. Другая пожелала мне: — Давай, солдат, выздоравливай побыстрей! Ещё успеешь позагорать на нашем южном солнышке. Сказав общее для всей палаты «до свидания», постукивая о пол тросточками, они вышли в коридор. На другой день девушки пришли не одни. При руко-пожатии я ощутил крепкую мужскую руку. — Новая, Ваня, к тебе делегация, — шутили пришедшие гости. Виктор — так звали мужчину, рассказал, что есть азбука, по которой можно изучать буквы пальцами. «Учиться, брат, надо», — вдруг вспомнились мне слова недавно погибшего фронтового товарища... Мои новые друзья, а это были активисты кисловодского Общества слепых, приходили ко мне в палату, как школьные учителя в класс. Особенно часто приходила Шура. Она и учила меня новой грамоте. В дальнейшем, в послевоенные годы, с Шурой Белювцовой (а затем уже с замужней Александрой Ива-новной Южаниной) мы подружились семьями. По азбуке Брайля пятьдесят лет переписывались. Несколько раз, с сопровождающими меня женой или товарищами, бывал у неё в гостях, приезжая на курорты Кавказских Минеральных Вод... По моей просьбе девушки читали мне первые главы романа Н. Островского «Как закалялась сталь». А вторую часть книги я читал уже почти самостоятельно. И каждый раз, положив книгу с точками на тумбочку, я вспоминал прокуренный блиндаж и слова фронтового друга Михаила: — Вот это характер! С книгой «Как закалялась сталь» он ушёл в свой последний бой. Мне же предстояло сражение с самим собой. И я приказал себе — жить!
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4