Воцарилась тишина. Бабушка Дуня неподвижно застыла посреди комнаты. Нюра стояла, прижав пальцы правой руки к губам, и смотрела на свёкра с нескрываемой благодарностью. Юрка уцепился за полу дедовской косоворотки и следил за его руками, как дети наблюдают за движениями факира. Маленькая Надюша, сжав дрожащие губки, вцепилась худенькими ручками в перегородку между ножками табурета и замерла в ожидании чуда. Развернув на столе чистую ситцевую тряпицу и погладив, как святыню, кусок чёрного хлеба, дед отмерил от его края ширину равную плоскости мизинца, затем решительно отрезал ломтик и разделил его на две равные части. - На, Юрка! Тебе, как продолжателю рода Бахваловых, первый кусок! - протянув мальчишке хлеб, сказал дед Андрей. Затем, наклонившись к девчушке, продолжил: - А этот тебе, дочка, как нашей самой большой надежде. Ты обязательно доживёшь до светлых дней. Дети тогда будут не лазать по мерзлому полю в поисках картошки, а сидеть за партами и получать знания. Вот!.. Дед выпрямился и строго тянул на свою жену Дуняшу, как бы говоря: «Я так решил. Моё слово - закон!» Затем, убрав в карман штанов сложенный нож, аккуратно завернув в тряпичку хлеб со всеми отвалившимися от него крошками и сунув его за пазуху, обратился к снохе: - Нюр, пойдём-ка, поговорим. Юрка, отпустив рубаху деда, уселся на полати возле окна и стал обкусывать вокруг свой кусок, медленно продвигаясь к его центру. Маленькая, несмышлёная Надёночка, получив желанное, быстро покончила со своим кусочком и наблюдала с дрожащими губами за движениями брата. Пришедшая в себя бабушка Дуня, которую в семье её сына ласково называли «бабенька», смахнув слезу, подошла к девочке и остановилась. Девчушка, втянув шею, испуганно посмотрела на неё и то ли по привычке, то ли тут же позабыв о своём недавнем счастье, вновь затянула: - Хеба, хеба-а-а...
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4