Не обращая внимания на ответ жены, дед Андрей сел на ближайшие к столу полати и обратился к снохе. - А где девчонки-то, Нюр? - Галинка в садике, Томочка и Женя в школе. Софья с Зинулей пошли карточки отоваривать. А Нинуля с Капочкой вчера ещё с филипповскими девчонками и их дедом в Вёшки поехали. Картошку по копаному собирать, должны завтра к обеду приехать. - Тьфу ты, - недовольно, сухо сплюнув, рыкнул дед. - Так конная милиция ж там. О чём ты только думаешь, Нюра? Сноха, стояла перед свёкром как школьница и теребила в руках передник: -Так, кавардашек сготовлю детям, батя. Кисель крахмальный наварю... - Наваришь, коль вернутся, - недовольно оборвал Нюру дед. - Ты вот что, карточки на хлеб мне отдай. Я теперь хлеб вожу и в магазин, к которому вы прикреплены. Девчонки, хоть и взрослые стали, а всё ж против какого-нибудь дурака не попрут... Вон сплошь и рядом жалобы от людей. Услышав знакомое слово «хлеб», из табуретки, как из табакерки, показалась светлая голова в кудряшках и раздалось тоскливо-протяжное «Хеба, хеба...». Дед Андрей протянул большую натруженную руку к маленькой внучке и погладил по голове: - Что, Надёночка, хлебушка хочешь? Девочка, часто захлопав ресничками, вытянув из цветного тряпья тонкую шею, словно лебедь при последнем издыхании, издала: -Хеба, хеба... Резко встав, мужчина вышел из комнаты и почти сразу же вернулся в комнату, неся в завернутой тряпице дневную норму хлеба. Жена Дуня испуганно глянула на мужа и подалась вперед, будто хотела остановить этого высокого, прямого и уверенного в себе человека. - Цыц! - тянув сверху вниз, осадил еще ничего не сказавшую жену Андрей.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4