19 остановки. Тепляков выскочил из кабины и недалеко от машины лег в лывину (лужу-яму), а майоры побежали к лесу. Вот тут-то их и настиг немецкий самолет и расстрелял из пулемета. Теплякову пришлось ждать встречной машины, чтобы поместить в свой кузов мертвых майоров, ибо один поднять их не мог. Вот такую неожиданную, нелепую смерть приняли майоры, не добежав до леса. Фронт подвинулся вперед, поэтому, нашему 262-му автобату пришлось передислоцироваться. Артбатальон растянулся колонной вдоль дороги, проходящей рядом с березовым лесом. Дорога расходилась в трех направлениях: одна пошла в поле, другая опять после леса, а третья прямо в фольварк, так называли усадьбу помещика местные жители. Колонна поехала прямо в фольварк по аллее. В конце аллеи был двухэтажный дом, но без окон и дверей. Дом и его окружение заросло мелким лесом, зарослями крапивы, да и большими деревьями. Усадьба была давно брошена. Но только мы въехали, установили в окружном лесном массиве автомашины. Не прошло и часа после того, как гитлеровские самолеты заметили нас. Я был послан в караул на левую сторону аллеи, на опушку леса, как началась бомбардировка нашего артбатальона. Я лег за дерево, корни этого дерева выходили выше земли. В эти корни я спрятал голову, поэтому, вероятно, не был контужен. И вот в этот самый момент пробежал мимо меня «гигантскими» шагами комиссар нашего батальона, раскрыв рот и «бухнулся» в заросли крапивы. Интересно, где же были его слова для шоферов о выдержке при бомбежке. После бомбежки прозвучала команда: «По машинам!» И мы поехали искать другое месторасположение. И все же в 262-м автобате мне дали освободившуюся машину. Машину очень «растрепанную». Я сделал на ней всего три рейса. Я помню в одном из рейсов мы ехали по дороге, с одной стороны которой был большой лес, стоящий на болоте, а с
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4