14 А котельщики из деревень развязывали платок, в котором женой завернуто было около килограмма запеченного или вареного мяса, три яичка, бутылка молока и приличный кусок домашнего сытного черного хлеба — ведь у них было свое домашнее хозяйство. Вот так плотно они обедали на месте своей работы. По сути дела, отдела кадров в те времена не было. Принимал на работу и увольнял старший мастер завода Кашканов Тимофей. Этот плотный, широкоплечий, среднего роста мужчина знал всех рабочих завода, дисциплина в заводе держалась на нем. Каков бы ни был шум и гомон на заводе, зычный голос Кашканова слышен был издалека, если он кого-то наказывал за непорядки. Казалось бы, завод работал размеренно, чуть ли не производственная идилия, но нет: местное ГПУ и коммунистические руководители завода и города искали «врагов». Во враги зачислили и М.И. Шорина. А как же, ведь он был владельцем завода, следовательно, его нужно посадить в ГУЛАГ. Составили какое-то липовое дело, объявили суд. Но Михаил Иванович вызвал опытного адвоката из Москвы. Адвокат «заткнул за пояс» все необоснованные доводы прокурора и судьи, и на основании отсутствия улик суд закончился. Вскоре после этого Михаила Ивановича Шорина вызвали в Наркомат речного судостроения и назначили руководителем отдела, и вся семья переехала в Москву. В 1927-м или 28 году (я точно не помню), зарплату задерживали в течение двух месяцев. Когда собирались рабочие на собрание, я не знал, но в одно солнечное летнее утро мастер сборочного цеха, небольшого роста, с седеющей бородкой подходил к каждому станку и объявлял: «Бросай работу». Так была объявлена «итальянская» сидячая забастовка. Все местное начальство всполошилось. Позвонили во Владимир, и через три часа на двух иностранных легковых машинах были привезены деньги и на этом забастовка закончилась.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4